Один из них был сложен в несколько раз, смутно напоминая мне мой тест по истории от чего по телу прошли мурашки. Второй же был прямоугольным конвертом, на котором золотом было выведено «пригласительное».
— Что-то я не хочу открывать ни один из них, — призналась я, с надеждой смотря на её правую руку. — Я хотя бы дотянула до тройки?
— Лучше! — воскликнула подруга, разворачивая лист и тыкая им мне в лицо. — У тебя четыре!
Я ощутила, как тепло разливается по телу, выхватывая бумажку и самолично убеждаясь в оценке.
— Ух ты. Спасибо Райану.
— Спасибо кому…? — удивленно переспросила подруга, что позволило мне тут же вырвать второй конверт из её рук, тем самым переводя тему, которую не желала обсуждать.
Конверт был из обычной белой бумаги, аккуратно заклеен по бокам с одним единственным словом посередине. Наплевав на аккуратность, я разорвала тот, вытаскивая такую-же позолоченную бумажку, с назначенной датой и местом церемонии. Углубившись в чтение, я ощутила, как перехватывает дыхание.
— Это же…
— Пригласительное на свадьбу, тебе не почудилось.
— Ави жениться! — удивленно вскликнула я.
— Он хотел отдать его лично, но охрана у твоей двери немного мешала, так что пришлось так. — пояснила Джессика. — Я виделась с ней всего пару раз, и она кажется довольно милой, что странно. Совсем не во вкусе Авраама.
— Если она смогла выдержать моего братца дольше месяца, я даже пожму ей руку. — кивнул Майк. — Свадьба состоится после рождества, но вам с Джесс ещё предстоит выбрать платья для подружек невесты.
— Ух ты. — призналась я, убирая пригласительное вместе с контрольной на тумбу и проводя рукой по волосам. — Надо будет поздравить его…
От обсуждения меня спас мужчина в полицейской форме, заглянувший в палату. Я кинула короткий взгляд на часы, сразу понимая цель визита. Время пришло.
Стиратели, как и все элементалы до них, внешне отличалось от людей. Для начала те всегда носили только белые костюмы и перчатки, не обдуманно становясь точной противоположностью "людей в черном". Ну а что, стирать память они умеют, носят одну униформу и так же, как и первые обречены всю жизнь работать на тайную организацию, храня секреты, которые обычным людям не дано понять. Как при этом не провести параллель? Их отличием была бритая голова, даже у девушек, и отсутствие зрачка в глазу, так что те вполне могли сойти за сторонников одной субкультуры. Если бы при этом не высасывали твою память. Мама говорила стиратели те немногие элементалы, после дельфийцев, полностью перешедшие на сторону парламента так что даже ни один клан не пометил их как своего, и по сути те больше не относились к духам природы. Кто в здравом уме пойдет на такую судьбу?
— Моё имя Ноа, носитель стихии. — представился один из них, судя по коже принадлежавший к афроамериканскому сегменту. — Вам лучше наблюдать из далека, наша сила не всегда может быть полезна обычным смертным.
— Но вы сейчас собираетесь примирить её на человеке. — заметила я, от чего мужчина лишь пожал плечами, открывая дверь в палату с номером «314».
— Такой риск, оправдывает результат.
Сделав шаг за ним, я тут же замерла, смотря на койку, где пристегнутым по рукам и ногам лежал Крис, с повязкой на глазах и рту, как пленник, слепо мотающий головой из стороны в сторону. Все синяки почти сошли. На разбитом, Ринатом носе, был пластырь, но я всё равно ощутила отвращение от его внешнего вида. Слышал ли он мой голос сейчас? Узнал ли он его? Мне не хотелось этого знать. В противным случаи, последнее что он запомнит в этой жизни буду я. Такое себе, достижение.
В комнате было ещё два стирателя, но судя по Ноа, находившегося ближе всего, процедуру проведет именно он. По мимо меня и Криса в комнате больше не было людей, полицейские и Адель остались за дверью. На секунду я засомневалась, должна ли я находиться здесь.
Сомнения тут же исчезли, как только рука Ноа без перчатки, коснулась головы Криса.
— Начнем.
Его рука не святилась, на ней не выросли когти или даже щупальца, так что единственным изменением стала энергия, в воздухе которую я ощутила. Стиратели не просто «стирали» чью-то память, они всасывали её в себя, храня на протяжении своей жизни. Амелия рассказала, что была близко знакома с один из них ещё когда жила в Корнуолле. Возможно они встречались или что-то вроде того, я не сильно вникала в подробности запомнив только то, что они обсуждали. Он мог часами описывать место, в котором никогда не был, или человека, с которым никогда не был знаком так как будто тот был его лучшим другом. На протяжении сотен лет, стиратели впитывали в себя воспоминания историков, археологов, любых кто мог близко подобраться к стихийному миру. Отставкой стирателя считалось безумие, когда тот уже не мог отделить свои воспоминания от других и просто сходил с ума, так что их судьба была не из легких. Но вкус людских воспоминаний, как говорила мама, того стоил.
