— Наш отец был архонтом в Корнуолле, — начал Найджел, уткнув свой насыщенный алкоголем взгляд в столешницу. — Следующим после него должен был стать я. Антариуса никогда нельзя было назвать хорошим отцом, да вообще отцом в принципе, но он был им, и нам приходилось жить с этим. Жить с его хладнокровием, с его тиранией и диктаторством. Нам прекрасно было известно, что он за человек, так что Амелия сделала всё в своё время что бы защитить меня и себя от его воздействия. И я гордился ей… а она сломалась, — тяжело выдохнул Найджел. — Для всех она была всё той же, но я видел, как затянулся поводок на её шее. Тогда я бежал один. Два года меня не было в стране, а когда я вернулся, я не узнал в этой девушке свою сестру. Но я тоже тогда уже не был прежним.
Их знают, как «Стихийные маги». Каждый ребенок рожденный в мире стихии слышал сказки о волшебниках, которым не подвластно пространство и время. Которые могут ходить по облакам не задевая землю. О людях по силе сравнимыми с богами.
— Я никогда не слышала о них. — слегка обиженно произнесла я.
— Живой образец стоит прямо перед тобой, — будничным тоном произнёс Найджел, слегка усмехаясь. — Я бы то же не поверил. Для меня тот период в жизни был не самым лучшим, так что в полной безысходности я готов был верить даже в Санта Клауса. Они настолько же реальны как всё вокруг тебя. Стихийный мир конечно ограничен, благодаря совету, но это лишь те, кто никогда не переходили ему дорогу. И маги не входят в этот разряд. Они слишком сильны что бы ими управлять, и это очень мешает планам совета. Всё должно подчиняться их законам, насколько суровыми те бы не были. Такой как я для них чёрное пятно на репутации.
— Они сделали тебя таким, — задумчиво протянула я. — Против твоей воли?
— До них у меня её не было. Я вернулся домой другим человеком…свободным, но знаешь, что? — несколько обиженно протянул он, опустошая свой бокал, и даже не поморщившись. У него что безграничный запас печени? Опустив стакан на стол, он замер и его взгляд медленно поплыл, рас фокусировавшись в пространстве. Долгих несколько секунд я просто смотрела, как он пялиться в стену.
— Найджел!
Стакан в его руке треснул, как будто бумажный, а осколки задребезжали по столу, окрашенные в красный. Я подскочила на месте, сделав шаг к двери, и наблюдая как парень разжимает ладонь, сосредоточенно вынимая один осколок за другим из своей кожи. В мраке его комнаты мне даже показалось, что на его ладони, наполненной кровью, не было ни царапины.
— Он выгнал меня, — отчуждённо произнёс он. — Он лишил меня престола, отдав его Роберту, по женитьбе на твоей маме. Теперь представляешь мою реакцию? — горько усмехнулся Найджел, пока я успокаивала собственное дыхание, после его недавней выходки. — Мы всю жизнь жили как птицы в клетке, на привязи, способные наматывать лишь одни и те же круги в воздухе. И когда дверь открылся, а я вырвался на встречу свободе Амелия осталась внутри. Она заперла сама себя в этой чёртовой клетке, отдавшись во власть этому монстру. Вместо желаемого уважения, она стала зависима от его приказов, и действий. Она стала куклой.
— Ты врёшь.
Я конечно догадывалась, что мои родители не были, как все остальные пары, но решила скинуть это на воспитание. Я не хотела в это верить, но сомнение, как гадкий паразит уже успело проникнуть в голову, заставляя меня холодеть от отвратительной правды. Мои родители никогда не любили друг друга.
— Если тебе так угодно, — холодно улыбнулся Найджел. — Ты сама хотела, чтобы я рассказал тебе правду. И это не моя вина, что ты в неё не поверила.
Резко развернувшись я вылетела из комнаты, по дороге стирая выступившие слезы. Лицо Найджела, спокойное как никогда раньше, все ещё стояло перед глазами.
— Ты слишком жесток с ней. — раздался холодный голос рядом, когда Изабель покинула помещение.
— Ни тебе говорить о жестокости. — в тон ей, ответил Найджел, бесстрастно отпивая из бокала.
Почти всю ночь я не могла уснуть. Сначала я конечно пыталась, слушая дыхание Триана, и ощущая его руку на своей талии. А потом всё же не выдержала и села на кровати. В моей голове гулял ветер, а мысли, прокручивались вновь и вновь в одном и том же порядке, составляя одну единственную фразу:
«Она была куклой»
От слов в голове я снова задрожала, понимая, что холод в комнате совсем не причем. Нужно было проветриться.
Тихонько поднявшись на кровати, я лишь на секунду оглянулась на Триана, чья рука теперь лежала на моём скомканном покрывале. От умиротворения на его лице, я не смогла сдержать улыбки, но все же заставила себя отвернуться, потянув ручку двери.
Единственный кто бы смог мне помочь, был мой отец. Именно в такие моменты я начинаю понимать, что в своей слепой обиде так и не узнала его до конца. Кажется, он много путешествовал, изучал культуру стихии, и все что осталось от этого — был лишь небольшой дневник, оттягивающий мой карман. Когда он вернулся, его почти сразу же сделали регентом, выдав за Амелию.
