Мне тогда было четырнадцать. Фехтование было уже после многочисленных попыток забыть плаванье. Когда в первый раз мне дали шпагу, я управляла ей как новичок, но тренер всё равно заметил во мне какой- то талант. Уже после месяца тренировок, я была выставлена на соревнования и победила. Вторая победа была моей последней.
Мама пришла за меня поболеть, и выйдя в зал первым делом я заметила её. Соперницу звали Синди, я не видела её без маски, лишь знала, она пойдёт на всё ради победы. Сначала оно так и было, пока я не сделала тот неудачный мах, порезав ей плечо. Дальше всё пошло по- другому. Шпага завладела мной, и я отдалась ей полностью, пока не обнаружила, как та прорезает Синди ногу. Крови было много, и девушка осталось жива, но меня отстранили. В Фехтовании не должно быть красного цвета.
После того случая я неделю не выходила на улицу, думая, что тем наказываю себя. Музыка заняла эту пустоту, но память осталась. Мне больно, когда я раню других, как будто удары действуют на меня. После не большой битвы в саду я снова почувствовала её, но в отличии от фехтования, от этого я не могла уйти. Перекинув шпагу из руки в руку, я сделала выпад. Поворот, удар, выход на колено и взмах кистью. Рассмеявшись я опустила оружие, и мой взгляд упал на ту самую кнопку в стене. Медленно подойдя, как зверь знакомиться с новой вещью, я не аккуратно протянула руку, и вдавила кнопку в поверхность.
Голоса заполнили комнату, но я их уже не боялась, и те ушли на второй план превратившись в монотонный шепот. Закрыв глаза, я представила море, попытавшись сосредоточится на том что бы услышать шум прилива. И у меня почти это получилось, пока не раздался выстрел. Море перекрыла рябь на телевизионных помехах, после чего руку обожгло знакомой болью. Передо мной стояла тень. Издав громкий крик, падший понесся на меня, паря в метре над землёй, и в эту секунду я услышала знакомый голос.
— Изабель!
Открыв глаза, я поняла, что сижу на полу у стены зала. Нависнув надо мной силуэтом, и тряся меня за плечи, передо мной была мама.
— Слава богу! — воскликнула она, прижимая меня к груди.
Кожу пронзила дрожь, как будто она не была моей матерью, а была кем- то другим. Забившись дальше в угол, я ощупала запястье и подняв руку увидела на пальцах кровь.
— Что происходит? — поднимая глаза, спросила я.
— Идём, — кивнула мама, помогая мне встать. — Хватит на сегодня.
Подчинившись, я буквально заставляла себя идти, так как тело ещё не слушалось. Обернувшись, я последний раз взглянула на зал, в котором ритмично мерцали лампы. Нащупав выключатель, мама вывела меня из помещения и ногой захлопнув дверь, повела по коридору.
Оказавшись на кровати, я не стала сопротивляться, и была уложена под одеяло. Последнее что я слышала, было мамино бормотание, которая проклинала кого- то по имени Миранда.
Проснулась я опять в темноте, ощущая, как со лба стекает холодный пот. Тишину пронзал ужасно громкий стук, и оглянувшись я увидела часы на тумбочке, показывающие шесть утра. Стрелка двигалась настолько медленно, что я наяву могла слышать, каждый её шаг, отбивающий ритм мне в висках. После очередного удара я зажмурилась, тут же отворачиваясь в другую сторону.
— Я не желала тебе такой жизни. — донеслось, откуда из тени. Присмотревшись я разглядела на кресле Амелию.
За всю эту неделю маму я видела лишь трижды, и то в короткие промежутки времени. Избегала она меня или моего отца было не ясно, но сейчас я впервые заметила какой усталой та выглядит. И я знала, что та осталась со мной сейчас только потому что волновалась, а не для того что бы поговорить.
— Кто такая Миранда? — неожиданно спросила я, от чего Амелия подавила вздох.
— Она твоя бабушка, — с проступившей на лице улыбкой ответила та. — Моя мать.
— И она тоже была стихией как я?
— Нет, она… — мама запнулась, как будто в уме решаясь на что- то и все- таки добавляя. — Я часто вспоминаю её в последнее время.
Это была чистой воды импровизация, но я не хотела давить на неё поэтому сделала вид что понимаю. Мой взгляд опустился на перебинтованную (снова) руку.
— Роберт сказал, что я могу не обрести силу, — закончила я. — Что- то с моим браслетом…ты знала это?
— Милисард рассказал мне, — кивнула та. — Но тебе не о чем волноваться…
— Такого раньше никогда не было…
— Бель, — остановила меня мама, положив свою руку на мою от чего я немного успокоилась. — Все будет в порядке, Роберт позаботится об этом. Нет такого, чего бы он не смог решил.
— Уйти из семьи тоже входит в этот список?
Рука Амелии соскользнула, и она опустила глаза, от чего мне стало неожиданно стыдно.
— Это моя вина. Я могла начать новую жизнь, уехать вместе с тобой, но не сделала этого…
— Что связывает тебя с кровтом? Почему ты вернулась?
У меня было время подумать над этим, и осознать главное — причина вовсе не заключалась в Роберте. Они всегда смотрели друг на друга с осторожностью, почти не разговаривая, если это не касалось меня или, каких- то бытовых трудностей. Став старше, я наконец, поняла это.
