Первые три книги, написанные автором ранее ("О чем молчит карта", 1959 г.; "Тайны географических названий", 1961 г. и "Гремящий дым", 1965 г.), были посвящены именно такого рода географическим наименованиям, которые связаны с проблематикой, с неоднозначностью решения. В опубликованной же в 1973 г. книге "Капитан "Золото й Лани" и предлагаемой ныне вниманию читателя речь идет о названиях, появление которых на географических картах не представляет загадки и связано с именами путешественников и исследователей, оставивших след в истории открытия и освоения различных районов Земли.
Причины возникновения географических названий многообразны, как многообразна сама история развития нашей цивилизации. Корни происхождения большинства из них уходят в далекое прошлое и связаны с рядом обстоятельств: с особенностями языка, присущими тем или иным народам, проживающим в данной местности, с историческими событиями, способствовавшими возникновению названия, порой с курьезными случайностями. Существует, как правило, несколько версий - разной степени убедительности - происхождения названия, и поэтому отдать предпочтение какой-либо одной из них не простое дело. Нередко этот вопрос остается открытым, и именно это обстоятельство еще больше привлекает к топонимике - науке о географических названиях, где еще много нерешенных проблем.
Первые три книги, написанные автором ранее ("О чем молчит карта", 1959 г.; "Тайны географических названий", 1961 г. и "Гремящий дым", 1965 г.), были посвящены именно такого рода географическим наименованиям, которые связаны с проблематикой, с неоднозначностью решения. В опубликованной же в 1973 г. книге "Капитан "Золотой Лани" и предлагаемой ныне вниманию читателя речь идет о названиях, появление которых на географических картах не представляет загадки и связано с именами путешественников и исследователей, оставивших след в истории открытия и освоения различных районов Земли.
В самом деле, например, остров Тасмания, расположенный южнее Австралийского материка, назван в честь мореплавателя XVII столетия голландца Абеля Тасмана, открывшего его, а мыс Челюскин на полуострове Таймыр назван по имени С. И. Челюскина, участника Великой Северной экспедиции, организованной для описи берегов Северного Ледовитого океана в 30-40-х годах XVIII столетия.
Разглядывая карту острова Сахалин, вы замечаете город Макаров, названный в честь прославленного русского адмирала С. О. Макарова. У южной оконечности острова - пролив Лаперуза. Этот пролив отделяет Сахалин от острова Хоккайдо, самого северного из японских островов, и назван так в честь французского мореплавателя XVIII столетия Жана Франсуа Лаперуза, трагически погибшего на одном из островов Тихого океана. Лаперуз первым из европейцев прошел этим проливом. В Петропавловске-Камчатском стоит памятник мореплавателю.
Путешественников и исследователей, именами которых названы города, заливы, проливы, мысы, острова, реки, - великое множество. Иные из этих путешественников, а, следовательно, и географические названия, появившиеся в их честь, хорошо известны, как, скажем, Е. Хабаров (город Хабаровск), или Ванкувер (город Ванкувер), или Беринг (Берингов пролив), иные менее известны широкой публике. Но от этого отнюдь не умаляются заслуги любого из путешественников прошлого и настоящего перед мировой и отечественной наукой.
О некоторых из путешественников, имена которых запечатлены на карте мира, о наиболее интересных и ярких моментах их деятельности, их вкладе в географическую науку рассказывается в предлагаемой читателю книге.
Адмирал и океанограф С. О. Макаров, исследователь Центральной Азии П. К. Козлов, крупнейший геолог и путешественник академик В. А. Обручев, полярный исследователь Адольф Норденшельд, канадский путешественник Александр Маккензи, английский кругосветный мореплаватель Джон Байрон - таков далеко не полный перечень действующих лиц этой книги.
Двести пятьдесят лет забвения
Один из первых январских вечеров 1725 года в Петербурге. Мороз крепко сковал Неву и украсил окна домов замысловатыми узорами.
В рабочем кабинете Петра I, императора российского, весело потрескивают дрова в камине, горят свечи в массивных бронзовых канделябрах. Сам император полулежит в просторном кресле, положив длинные ноги на невысокую подставку, обитую голубым шелком. На коленях у него рукопись, в руке гусиное перо. Изредка отрываясь от работы, он обменивается репликами со своим "механики и токарного искусства" учителем Андреем Константиновичем Нартовым, неотлучно находящимся при нем вот уже который год. " Петр чувствует себя сегодня бодрее. В последнее время его все чаще одолевают телесные недуги, что служит поводом для серьезного беспокойства врачей и приближенных.
Попыхивая трубкой, император не спеша перелистывает рукопись и размашисто перечеркивает отдельные абзацы, тут же вписывая новый текст.
Нартов тоже занят делом - присев на низкий стульчик, он читает какой-то фолиант, всякий раз слюнявя палец, прежде чем перевернуть страницу.
- Константиныч, - говорит через некоторое время Петр, не отрываясь от своего занятия, - подай уголька, трубка погасла.
И когда Нартов подносит ему зажатый в щипцах раскаленный докрасна уголек, шумно раскуривает трубку и откладывает перо.
- Отдохнули бы, Петр Лексеич, - говорит Нартов, укоризненно глядя на своего царственного товарища. - Медикусы что сказывали? Покой вам надобен и отвлечение от дел государственных. А вы сии предписания никаким манером исполнять не желаете.
