Вообще, в той или иной мере защитой пользовались все. В основном это были частично скрывающие лица маски, вопрос, когда в них последний раз меняли фильтры. Те, кто победнее, носили примитивные респираторы, причём судя по постоянному кашлю, те служили исключительно в роли самоуспокоения.
На улицах было полно людей, в основном выходцы с Ферратус-10, но изредка встречались зверолюды. Они точно не выглядели местными, скорее, залётные туристы или работники администрации.
Беженцы часто сидели прямо на голой земле, максимум подстелив под себя куски ржавого железа. Почти все выглядели крайне измождёнными, истощёнными, с погасшими взглядами. На нас или не обращали внимания, или смотрели со страхом. От представителей власти, за которых нас приняли, не ожидалось ничего хорошего.
Сам город производил не меньшее негативное впечатление. Оказывается, около космопорта разместился вполне приличный район. Чем дальше мы отходили от центра цивилизации, тем хуже становились дома. Стены жалких лачуг чаще всего скрепляли засохшей грязью, все крыши дырявые или их вообще не было.
Улицы неизменно сужались и жутко петляли, часто нам приходилось пробираться через груды беспорядочно сваленного мусора. Окончательно исчезли посторонние, остались одни выходцы с Ферратус-10. Под ногами противно хлюпала мерзкая грязь, в которой попадались упаковки пищевых пайков, повреждённые фильтры, непонятные железки и раздробленные кости.
— Почему они так живут? Неужели нравится разводить грязь? — Рокси тяжело вздохнула, вспомнив бункер, где она росла. — Парадайз не был идеальным местом, но мы не опускались до подобного!
Не успел ничего сказать, наперерез внезапно бросилась совсем молодая девушка. Распахнув передо мной потрёпанное пальто, под которым ничего не было, она запричитала:
— Господин, господин! Всего пять кредитов, и можете делать со мной всё, что захотите! Я на всё согласна! Пожалуйста, господин, умоляю! — Под толстым слоем въевшейся грязи скрывалась симпатичная внешность. — Помогите покормить детей!
Стоило мне посмотреть вокруг, как все беженцы куда-то резко испарились, оставив нас троих посреди узкой улочки. Тяжело вздохнув, завёл девушку в ближайший переулок, подождал, пока оттуда выбежит целая ватага испуганных подростков, и отправил ей запрос на добавление в список контактов.
Все бывшие Отшельники стали гражданами Федерации со всеми вытекающими, включая доступ к общей сети. Причём им вшили дорогостоящие чипы, а ведь мы на Тартусе пока обходились обычными коммуникаторами. Кажется, кто-то неплохо зарабатывал на беженцах. Я давно перестал верить в благотворительность.
Получив на свой счёт двадцать кредитов, девушка радостно пискнула и попыталась стянуть с себя небогатую одежду. Она болезненно вскрикнула, когда я перехватил её запястье.
— Хотите пожёстче? Конечно! — быстро закивала она. — Об одном прошу, не выбивайте мне зубы…
— Ты не поняла, я хочу получить от тебя информацию, — остановил от очередной попытки раздеться и встать на колени. — Расскажи про это место.
Рокси громко хмыкнула, встав у входа в подворотню, чтобы нас никто не беспокоил. Могла не напрягаться, беженцы не решились бы ничего сделать, даже распили мы бедняжку на куски. Давно не видел настолько запуганных людей.
Услышав мою просьбу, девушка пискнула и попыталась сбежать. Предложение заплатить сто кредитов пригвоздило её к месту. Медленно повернувшись, она дрожащим голосом попросила деньги вперёд. Получив желаемое, беженка разревелась, в перерывах между всхлипывания рассказав всё, что ей было известно.
Людей действительно выкинули на расчищенном от мусора участке. Привыкшие выживанию в разрушенном сразу тремя войнами мире они приступили к строительству нового дома, быстро познав на себе все прелести жизни на токсичной планете.
Помимо постоянных отравлений беженцы столкнулись с полным отсутствием интереса со стороны федератов. Охранники старались не высовываться из административных зданий и уж точно не покидали район космопорта. Все прошения и жалобы оставались без рассмотрения, в лучшем случае на них отвечали формальными отписками.
Вакуум власти мгновенно заполнился самоорганизовавшимися бандами. Раздобыв оружие, они легко договорились с чиновниками. Половину выделяемых на беженцев ресурсов забирал директор лагеря с приближёнными, вторая доставалась рейдерам.
Непосредственно до людей доходили жалкие крохи, которые им приходилось зарабатывать самыми мерзкими способами. Проституция со всевозможными извращениями, работорговля, подпольные бои, чёрный рынок органов — Кирташ-17 превратился в гротескный аналог станции «Синдиката». Единственной причиной, по которой поддерживалась жизнь измождённых беженцев, — на их содержание выделялись неплохие деньги. По крайней мере, такие слухи циркулировали в городе.
— Твою ж мать… — Услышав скрип собственных зубов, попытался расслабиться. Получилось не очень. — Покажи мне, где находится ближайшая банда. Я с ними поговорю.
— Господин, у меня трое детей! — Девушка упала на колени, обнимая мои ноги. — Умоляю, пощадите! Их отберут.
