Имя твое – номер полностью

Романов не ограничился этим коротким ответом. Теперь он не вызывал подозрений в том, что выдавал себя за другого человека, он, как это ни покажется странным, отрабатывал эту версию. В данное время дополнял ответ на вопрос подруг:

«Однажды в детстве мы с друзьями рассматривали журнал со звездами эстрады. Я показал на фото Дайаны Росс и сказал: „В жизни она выглядит лучше“.

Еще один вопрос. И чем больше будет вопросов и ответов, тем больше соберется в Шереметьеве поклонников шведского певца.

Костя и раньше подражал Боссону, отчасти потому, что многие говорили, что он похож на него. Исподволь понимал, что это сходство может ему пригодиться.

Игорь из Москвы:

«Почему тебя называют Боссоном?»

Ответ:

«Моего отца зовут Бо. А „сын Бо“ по-английски – Bo’s son».

Бортпроводница все больше убеждалась, что этот парень не впервые участвует в таких форумах. Дурит поклонников? Не он сам, конечно, он просто делает свою работу, по сценарию службы безопасности певца.

Дмитрий из Саратова:

«У тебя много поклонниц по всему миру. Какую роль для тебя играет внешность?»

Ответ:

«Для меня важно, что отражается в глазах человека, что девушка собой представляет как личность».

Лира, Таллин:

«Говорят, ты взял штурмом Америку двумя песнями „We Live“ и „Where are You“.

Ответ:

«Да, так говорят. Эфхаристо, друзья, за общение. До встречи в зале прилета».

Румын попрощался названием одной из самых популярных песен Боссона и откинулся на спинку кресла.

– Тяжелая у тебя работа, – посочувствовала ему бортпроводница. Но в этот раз не предложила ему даже колы.

Полет продлится еще полчаса. Романов снова резко переключился на другую тему. Он не предчувствовал измены; может быть, доверял своему чутью спецназовца – не ходить по своим следам. И вот теперь мог отдать себе должное: еще в Испании, заказывая паспорт на имя шведского певца, он планировал сработать по этому варианту. И он работал. Будет работать еще тридцать минут. Пока самолет не сядет в Шереметьеве. Он улыбнулся, подумав: чья атака будет сильней, его фанатов или оперативников Курбатова.

Лев Косов стоял первым в ряду десяти оперативников. У него чесались руки, и он почесывал их о стальные наручники, которые держал в широком кармане пиджака. Он отметил время: через десять минут чесаться о сталь будут другие руки.

Его устраивали несколько вариантов захвата киллера, наконец-то прилетевшего на родину. Он даже видел следующую картину: Романов степенно сходит с трапа… и вдруг срывается. Он бежит по летному полю. В одной руке у него чемодан, в другой плащ. Он бежит, далеко запрокинув голову, ему не хватает дыхания; он понимает, что ему не хватит и длины взлетной полосы. Собственно, он приземлится там, где рассчитывал взлететь.

Красивая картина, мысленно улыбнулся Косов. Он был в десятке метров от стойки пограничного терминала. Зал прилета гудел сегодня, как растревоженный улей. Другого сравнения Лев не нашел. Молодых людей, собравшихся встречать какого-то Боссона, он назвал придурками. «Придурков» обоего пола хватало. Льву даже показалось, он четко различает третий пол, мелькающий между двумя другими.

Тем временем толпа поклонников начала теснить оперативников. Одна девчонка лет пятнадцати глянула на Косова снизу вверх и сказала:

– Ты че тут застрял, как арматура в бетоне?

Косов не опешил. Он взял это сравнение на вооружение. Романов, на его взгляд, застрял в самолете. Он не сможет вырваться оттуда – как та самая железяка из бетона. И все же он не был бы собой, если бы не ответил дерзкой девчонке:

– Если бы я был твоим отцом…

– Если бы ты был моим отцом, не протянул бы и минуты. Отвали, столб, я жду знаменитость.

– Знаешь, если бы я был знаменитостью, я бы сказал: «У нее было несчастное лицо. Было видно, что что-то происходит в ее душе. И я понял причину: когда мама и папа ее делали, на них неправильно падал свет».

Неожиданно Косова пробило на смех, как сказала бы разряженная в пух и прах подруга. Совсем недавно он видел красивое приземление братьев Зелениных и был горд тем, что его, «несчастливого» в плане авиакатастроф, снова послали встречать самолет. У него даже дыхание перехватило: вдруг «тушка» с Романовым, показавшаяся на горизонте, тоже «закукарекает».