— У меня было время проверить твою гипотезу, — сразу, без лишних предисловий, сказала Да-Рэй. — Видеоприёмник днём не отключался, я смотрела все выпуски новостей. Ты была права: через шесть дней количество случаев нападения наркозависимых с целью ограбления значительно сократилось.
— Значит… — задумалась Аня.
— Значит, здесь научились производить наркотик из …известного тебе овоща. Причём, для ру… местной расы этот наркотик представляет огромную опасность.
— А для других?
— Не знаю, никто не проверял.
— Наш милый работодатель изволит подрабатывать на стороне… — Аня хмыкнула. — Стоит ли нам вмешиваться?
— Ты говоришь непонятные вещи, Ань-Я. Конечно, стоит.
— А как? Я в «службу порядка» не побегу, меня без доказательств на руках даже слушать не станут. Тебя, кстати, тоже… Полегче, уважаемая! — это уже на ша-рунн, соседке слева — мелкорослой жилистой даме зеленокожей расы ки, у которой в заплечной сумке попискивал травяного цвета малыш. Ки ёрзала, ворчала про болтливых девчонок и жаловалась, что ей давно пора домой, кормить остальных детей. — Мы тут все к одному и тому же засранцу по одному и тому же вопросу… То нарат? Продолжим? — она снова обернулась к тари.
— Продолжим, — кивнула та, тонко улыбаясь. — Предлагаешь поискать доказательства?
— Думаю, в кабинетике начальника они просто обязаны быть. Но действовать будем на свой страх и риск. Попадёмся — вони будет выше небоскрёба.
— Безумная идея.
— А когда у меня другие бывали?
— Никогда.
— То-то же.
— Нойгеш, твой новый друг, может помочь?
— Никакой он не «мой», — насупилась Аня, пропустив остальные слова мимо ушей.
— Прости, я не хотела тебя обидеть. Просто… когда ты говоришь с ним по коммуникатору, на тебя радостно смотреть.
— Не надо, прошу тебя, — ровным голосом проговорила земная девушка. — Мы с ним слишком разные, чтобы я разрешила себе даже просто помечтать.
— Хорошо, я не буду, — согласилась тари. Уныние, в которое впала подруга, её настораживало, нужно было что-то предпринимать. — Вернёмся к доказательствам. Как ты намерена их добывать, если даже не представляешь, что это может быть?
— Почему же — не представляю? — Аня со вздохом облегчения свернула с темы, причинявшей ей боль. — Записи на кристаллах, записи на этих… ну, типа, наладонниках местных, забыла, как называются. Наконец вещественные доказательства. Вряд ли в виде образцов наркоты, но уж в виде оплаты наличными — это точно. Наш …работодатель явно не проводит неофициальные платежи по безналичным счетам, с этим тут строго. Все купюры снабжены микрокристалликами, по которым отследить их путь — раз плюнуть. Значит, ценности в натуральном виде.
— Ты разбираешься в тонкостях экономических отношений? — удивилась Да-Рэй.
— Не я — мой папа. Он аудитор и на таких тонкостях неплохо зарабатывает… Ой, мне звонят!
«Нойгеш, — сходу угадала тари, пока подруга, сорвавшись с места и забившись в самый дальний уголок, беседовала по коммуникатору. — Если Ань-Я выбрала его, он наверняка достойный рунн. Что же ей мешает? Различия в строении организмов? Невозможность иметь детей от такого союза?.. Если бы я встретила на своём пути достойного, меня бы ничто не остановило».
Она с тревогой наблюдала, как после окончания разговора медленно менялось лицо Ани. Как радостная улыбка исчезала под маской боли, а затем всё это тщательно прикрывалось равнодушием. «Надо что-то делать».
Пошёл уже второй шат ожидания и четвёртый — «рабочего дня» заведующего. Пробегавшие мимо очереди инопланетян медработники-рунн брезгливо морщили тонкие носы, некоторые даже не стеснялись походя бросить парочку презрительных словечек типа «понаехали тут». Чужие не смели не то что достойно ответить хамам — даже взгляд от пола оторвать. Слишком хорошо знали, чем закончится попытка постоять за своё доброе имя. Немедленной высылкой на нищую отсталую родину, и это в лучшем случае. Потому терпели. Но наши героини к такому обращению не привыкли совершенно! Родимое хамство Аня преодолевала, используя многочисленные папины-мамины знакомства и свою природную находчивость (читай — наглость), а Да-Рэй вообще не могла представить, чтобы один тари так унижал другого. Ну не укладывалось это в её красивой голове. Что же до Осьминожки, то она всеми передаваемыми образами буквально умоляла поскорее уйти отсюда. Эмоции унижаемых и их мучителей годами, десятилетиями пропитывали стены, и инопланетянке, привыкшей к доброжелательной эмоциональной среде, было просто плохо.
— Ну, всё, хватит, — Аня, ощутив почти физическую боль негуманки, резко поднялась. — Я ему щас устрою… обеденный перерыв. Достал!
— Ань-Я, ты что? — следом за ней взвилась тари.
— Я не «что», я «куда». Вон туда, вправлять мозги одному недоразумению… Ясного неба, уважаемый …э-э-э …Майги! А мы к тебе!
«Вы нас не ждали, а мы припёрлись, ага. Ну, здравствуй, солнце, новый год. Делать нефиг? В компьютерные игрушки режешься? Сейчас я тебя работёнкой-то загружу…»
…Такого не случалось за время его работы в управлении ни единого раза.
