Обогнув площадь по краю, они поспешно углубились в очередной лабиринт пустынных переулков. Фадва безошибочно находила дорогу. Только один раз на ее лице появилось выражение страха или опасений. Они как раз обогнули угол, пройдя мимо старой бани, построенной еще в середине девятнадцатого века, и увидела около соседнего дома большую решетку, закрывавшую вход в канализационную систему. Фадва, заметив отверстие, отшатнулась, затем поспешно прошла мимо, как будто ожидая, что отверстие откроется и проглотит ее. Через несколько минут они вышли на улицу, где провели ночь.
Когда они нашли Бутроса, он спал. Они осторожно сели рядом с ним, боясь разбудить его. Он метался в лихорадке и временами стонал. Наконец, неуклюже повернувшись во сне, он задел плечо и проснулся от боли.
У Майкла были шприцы, и они сделали ему укол большой дозы морфия. Скоро лекарство начало действовать.
Майкл открыл перочинным ножом консервы, и они поели бобов, кладя их в рот пальцами. Айше старалась не вспоминать о бакалейщике, чье тело лежало всего в нескольких футах от штабеля банок.
Пока они ели, Майкл рассказал Айше об эль-Ку-ртуби, повторив то, что поведал ему Григорий. Основные факты о его обращении, его последующие действия, создание «Ахль эль-Самта». И то, что говорил ему той же ночью Верхарн, и что он узнал из папок Пола.
— Думаю, Верхарн не может определить, находится ли эль-Куртуби в здравом уме или нет. Очевидно, сперва он удовлетворялся своим положением лидера «Ахль эль-Самта». Но через некоторое время даже это показалось ему недостаточным, слишком... ограниченным. У него появились другие идеи. Или же кто-то разглядел в нем скрытые возможности и вывел его на новую дорогу. Это пока неясно.
В 1989 году эль-Куртуби начал изучать свою собственную генеалогию. Он происходит из аристократической семьи из Кордовы. Потому-то он и взял себе арабское имя эль-Куртуби: Кордовец. Но его настоящее имя — Леопольдо Аларкон-и-Мендоса. Его предки родом из Гранады. Они заняли видное положение в начале семнадцатого века, а до этого были морисками, тайными мусульманами, которые внешне перешли в христианство после падения Гранады в 1492 году. Один из его предков возглавлял восстание морисков в 1569 году. Все это, конечно, постарались забыть, и к началу нашего века Аларкон-и-Мендоса были уважаемыми детьми Церкви. Из этой семьи вышло несколько епископов и кардиналов.
Майкл сделал паузу. Фадва, сидевшая с ним, медленно жевала, не понимая того, что он говорит. В ее мире все это не имело никакого значения.
— В 1989 году в руках эль-Куртуби оказался один документ. Это был пергамент, дошедший из тех времен, когда его семья еще хранила приверженность старой религии — религии, которая, случайно или по велению судьбы, стала его религией. Подобные документы называются «алхамиадо» — рукопись, написанная по-испански, но арабскими буквами. Поскольку его семья давно забыла арабский алфавит, они не могли расшифровать «алхамиадо», и он передавался из поколения в поколение всего лишь как любопытная древность. Для эль-Куртуби прочтение его не представляло трудностей.
Большинство дошедших до нас «алхамиадо» — всего лишь учебники исламского права, или жития Пророка, или комментарии к Корану — то, что может быть полезно для преследуемого меньшинства, живущего при Инквизиции и нуждающегося в наставлении. Но «алхамиадо» эль-Куртуби — документ совсем иного рода. Это было подробное описание его родословной.
Здесь интересно лишь следующее: эль-Куртуби обнаружил, что он — последний живой потомок умайядских халифов Испании. По его мнению, это обстоятельство делало его прямым наследником первых халифов, потомков своего Пророка.
Айше вздрогнула и рассеянно положила руку на голову Фадвы, гладя ее спутанные, грязные волосы и думая, какое значение все это может иметь для нее или для девочки.
— Пол считал, что эль-Куртуби был одержим проблемой отсутствия лидера в исламе. В 1985 году он написал брошюру «Хилаф эль-Хилафа», «Диспут о халифате». Именно тогда им заинтересовался мой брат. Эль-Куртуби утверждал, что уничтожение халифата Ататюрком в 1924 году стало самым большим ударом, нанесенным исламу за все время его существования. Из-за одного человека мусульмане во всем мире остались без вождя. И их нынешнее униженное положение восходит к этому предательству.
— Майкл, к чему ты клонишь? Мы окружены безумцами. Чем так выделялся эль-Куртуби?
— Разве ты не понимаешь? Он объявил себя новым халифом, правителем исламского мира по праву рождения. Если он получит достаточную поддержку, то станет связующим звеном фундаменталистского альянса от Ирака до Марокко.
— Только потому, что объявил себя халифом?
Майкл покачал головой:
— Нет, не только потому. Он должен предложить им что-то такое, чего не может предложить никто. И мой брат узнал, что именно. — Он помолчал.
Из города через мертвые развалины к ним приплыл слабый звук — такой тихий, что его можно было принять за стон, — звук адхана, призывающего на полуденную молитву.
