Майклу пришлось погонять стартер, чтобы завести двигатель, и все это время он бросал вокруг тревожные взгляды, ожидая, что из дома выскочит владелец или бодрствующий сосед поднимет тревогу. К счастью, нескончаемый дождь и поздний час притупили человеческую бдительность.
Наконец мотор, кашляя, завелся. Майкл выехал на дорогу и нашел дверь, в нише которой сгрудились его спутники, пытаясь найти укрытие от ливня.
Фадва была в критическом состоянии. Айше была уверена, что девочка не переживет ночь, если ее не доставить в госпиталь. Но все госпитали были закрыты. Бутрос лежал без чувств, прислонившись к стене. Если не предпринять быстрых мер, он лишится руки, если уже не лишился.
Они запихнули Фадву на заднее сиденье. Айше села рядом с ней, держа голову девочки на коленях. Бутроса, бормотавшего слова и фразы, которых никто не мог разобрать, поместили впереди.
Айше узнала улицу. Они вылезли из люка на Наджиб-эль-Рихани, немного западнее отеля «Виктория».
— Куда теперь? — спросила она.
— Они по-прежнему следят за нашими квартирами, — ответил Майкл. — А Абу Муса знает свое дело, можешь мне поверить.
— Ты уверен, что за этим стоит он?
— Да, — кивнул Майкл. Он включил передачу, и машина покатила на восток. Оставалось только одно место, куда они могли поехать. — Я уверен. Я знаю, как сильно он хочет поймать меня.
— Почему? Ты же сам говорил, что это старые счеты. Сейчас не время для сведения счетов.
Майкл покачал головой. Они пересекли Клот-Бей, двигаясь к восточным окраинам города. Улицы были пустынными, омытыми дождем и неестественно тихими. Он молился, чтобы им не попались полицейские патрули.
— Дело не в этом, — сказал он. — Не только в этом. Он знает, что я был в Александрии и кое-что раскопал. Но не знает, что именно, и у него нет другого способа узнать, как только найти меня.
— Не понимаю. Абу Муса работает на египетскую разведку. Он же должен помогать тебе.
Майкл покачал головой:
— Не думаю, что все так просто. Он играет в какую-то свою игру. Его имя несколько раз всплывало в Александрии. Мне кажется, что твой дядя тоже подозревал его, но не мог найти компромата. Теперь, когда Абу Муса разделался с Ахмадом, ему необходимо найти меня и убить, пока я не заговорил.
— Кому ты можешь об этом рассказать?
Майкл нахмурился, поворачивая за угол. Все казалось бессмысленным. Бутрос рядом с ним застонал.
— Я больше ничего не знаю. Все изменилось. Мои главные союзники в мухабарате либо арестованы и расстреляны, либо переведены.
Майкл повернул налево, на Эль-Хусейнийю. Темная улица была так же пустынна и тиха, как в день его первого приезда сюда три дня назад. Он выключил двигатель, и машина прокатилась еще несколько ярдов, прежде чем остановилась около узкого переулка, в котором располагалась потайная ватиканская квартира. Майкл открыл дверцу.
— Подождите здесь, — сказал он. — Пойду проверю.
— Майкл, поскорее. Фадва умирает. Мы должны по крайней мере обсушить ее и согреть.
Он кивнул и направился к дому. Он на цыпочках поднялся по лестнице. Над его головой по железной крыше непрерывно барабанил дождь. В квартире слева закричал ребенок, затем умолк.
Он вставил ключ в замок и распахнул дверь, открывшуюся прямо в гостиную. Майкл вошел, закрыл за собой дверь и включил электричество. На единственном в комнате стуле сидел какой-то человек. Он моргал, ослепленный неожиданно вспыхнувшим светом.
— Здравствуйте, Майкл, — сказал он. — Я уже начал беспокоиться.
— Это вы? — произнес Майкл. — А я полагал, что вы покинули страну. Я был уверен, что Верхарн забрал вас с собой.
— Нет, — вздохнул отец Григорий. — Я сказал ему, что хочу остаться. — Он встал и пересек комнату. — Я знал, что еще могу здесь пригодиться. Он дал мне адрес этой квартиры и ключ.
— Все это вы можете объяснить потом, — сказал Майкл. — А сейчас мне нужна ваша помощь. В машине ждут маленькая девочка и мужчина, которым требуется медицинская помощь. Девочка умрет, если мы немедленно не доставим ее к врачу.
— Понимаю... — Отец Григорий глубоко вздохнул. — С вами еще кто-нибудь есть? — спросил он.
— Айше. Айше Манфалути. Я вам рассказывал...
Григорий поднял брови:
— Вы нашли ее? Я рад. Должно быть, вы очень счастливы.
— Отец... девочка.
— Да. Да, конечно. Я поеду с вами. Найдется место еще для одного пассажира?
— Как-нибудь уместимся. Но...
— Не спрашивайте ничего. Сами все узнаете.
Машину то заносило на поворотах, то она шла ровно. Майкл вглядывался в дорогу за пеленой дождя. Фонари не горели; в темноте все улицы казались одинаковыми.
Григорий молча сидел сзади, молясь про себя. Фадву положили на колени ему и Айше. Девочка дрожала, ее раны по-прежнему кровоточили. Священник глядел сквозь стекло во мрак. Он остался, чтобы закончить все дела, и был готов к концу света, но не ожидал, что ему придется держать на коленях умирающего ребенка, мокрого, продрогшего и истекающего кровью.
Время от времени Григорий нагибался вперед, чтобы осторожно похлопать Майкла по плечу и сказать, куда повернуть.
Они остановились у невзрачной коптской церкви, с которой недавно были сняты крест и другие украшения.
