Майкл кивнул.
— Полагаю, скоро вам придется искать новую работу.
— Почему вы так думаете?
Официант пожал плечами. Выражение его лица говорило, что он тронул тему, которую лучше оставить в покое.
— Значит, простой кофе?
— Да.
Вернувшись, он поставил кофейник и чашку на стол, не сказав ни слова. О некоторых вещах лучше не говорить. У мухтасибов повсюду были шпионы — по крайней мере, так утверждалось.
Через несколько минут дверь снова открылась, и в комнату хлынула волна холодного воздуха. Дверь затворилась с тихим щелчком. Новоприбывший казался здесь совсем не к месту. Он носил длинное белое платье, поверх которого была наброшена тяжелая абайя из черной шерсти. На его голове была маленькая, туго закрученная чалма из тонкого белого полотна и тонкий платок из верблюжьей шерсти. Его густая борода, не черная, а темно-русая, была аккуратно подстрижена. Ему могло быть от тридцати до сорока пяти лет. Майкл был уверен, что он европеец или американец.
В комнате все замерло. Человек, сосавший шишу, сидел с мундштуком во рту как окаменелый. Двое людей, игравших в триктрак, застыли с фишками в руках. Мелькающие пальцы немого остановились на полуфразе.
Казалось, что посетитель ничего этого не замечает. Не обращая внимания на других, он направился к столику, за которым сидел человек, выслеживаемый Майклом и пришедший на деловую встречу. Тот ответил на приветствие резким кивком.
Кафе постепенно ожило. Водопровод зажурчал. Послышалось несколько щелчков — игроки в триктрак возобновили партию. В сарабантине в задней части комнаты шипел пар.
Двое мужчин сидели за столом друг напротив друга, подопечный Майкла спиной к нему. Европеец говорил тихим голосом, подчеркнуто двигая губами, по которым, должно быть, собеседник читал его слова. Когда он останавливался, глухой что-то писал в маленьком блокноте, отрывал листок и передавал ему. Так продолжалось минут десять или пятнадцать, в течение которых разговор постепенно перешел в спор. Голос европейца становился все более громким и горячим, немой писал в блокноте все более и более энергично. Казалось, что никто из посетителей ничего не замечает. Майкл разбирал отдельные слова и фразы: «обещание», «нарушил слово», «Вавилон», «предал» и три раза — «Армагеддон».
Внезапно европеец вскочил на ноги и отшвырнул свой стул. Он упал на пол с громким стуком, не замеченным большинством посетителей. Только двое или трое людей, внимание которых привлекло внезапное движение, подняли глаза. На лице блондина была написана нескрываемая ярость, в глазах что-то вроде отвращения или страха. На мгновение его взгляд встретился со взглядом Майкла и задержался на нем, как будто вызывая на что-то. Майкл напрягся, подумав, что человек узнал его. Но в следующее мгновение тот отвернулся и прошел мимо его столика к выходу из кафе.
Хлопнула дверь. Маленький человек за столом сидел сгорбившись, совершенно неподвижно, как будто ожидая удара. Майкл торопливо размышлял. Может быть, нужно оставить первоначальный план и последовать за только что ушедшим человеком? Кем бы он ни был, его одежда и поведение свидетельствовали, что он стоит по положению выше невзрачного человека за столом. Но его слова о нарушенном обещании и предательстве говорили о каких-то других отношениях. Следя за маленьким человеком, Майкл мог быть, по крайней мере, уверен, что движется в верном направлении. Он решил заняться им, пока тот не оправился от вспышки ярости своего собеседника.
Он тихо поднялся и подошел к столику в углу, где по-прежнему угрюмо и неподвижно сидел маленький человек, опустив голову. Майкл нагнулся, поднял стул и сел напротив глухого.
Изо рта человека на стол стекала тонкая струйка крови, образовав уже маленькую красную лужицу. Майкл вскочил на ноги и, подойдя к человеку сбоку, откинул его голову. Все стало ясно: горло маленького человека было перерезано.
Вечерело. На улице было темно. Становилось холодно. Майкл поежился и поднял повыше воротник пиджака. Нужно раздобыть подходящую одежду, чтобы не замерзнуть до смерти. Он больше часа наблюдал за входом в кафе с почтительного расстояния. Он ждал появления самого Абу Мусы или, по крайней мере, кого-нибудь из его лейтенантов, но пока что прибыли только двое шавиш, простые полицейские, вызванные из ближайшего участка в Баб-эль-Кхалк.
Оружие, поразившее наблюдателя, должно было быть очень острым, а удар исключительно быстрым: Майкл хотя и следил за ними, пропустил момент, когда бородатый нанес его. Подозвав официанта, Майкл велел ему пойти в полицию, и пока тот отсутствовал, быстро обшарил карманы убитого. Единственное, что он нашел, — удостоверение личности в пластиковой обложке, согласно которому жертву звали Абд эль-Хакк Утман и состоял он в числе агентов мухабарат-амма. Удостоверение было дореволюционным, еще времен Мубарака. Один Бог знал, чем Абд эль-Хакк занимался с приходом к власти нового режима.
