— Сейчас это не важно, — сказала она. — Сейчас важно выбраться из страны, рассказать кому-нибудь о том, что мы видели. Или ты думаешь, что нам лучше все забыть?
Бутрос ничего не сказал.
Айше взглянула на него:
— У тебя не найдется сигареты?
— Нет, я...
— Боже мой, как я хочу курить. Нервы ни к черту.
— В магазинах больше нет сигарет. Их...
Айше неожиданно встала и подошла к стене. Бутрос беспомощно глядел, как она бьет в стену кулаком. Он так любил ее и ничем не мог помочь ей!
— Ты поранишься, — сказал он.
— Ну и что? — Она повернулась и посмотрела на него.
— Посмотри на себя, — ответил он. — Ты ужасно выглядишь.
— Ты думаешь, что я этого хочу?
Он покачал головой, устремив глаза в пол. После исчезновения мужа Айше он не сказал и не сделал ничего, чтобы дать ей понять о своих чувствах. Каждый день он ожидал новостей о смерти Рашида, а вместе с ними возможности — всего лишь возможности, что когда-нибудь она почувствует себя свободной, чтобы полюбить его. Когда они нашли мертвого Рашида, он знал, что ей нужно время, время на скорбь, на то, чтобы примириться с потерей. Он терпеливо ждал. И затем, как черная туча на голубом небе, появился Майкл Хант и разбил все его надежды и мечты.
Он печально посмотрел на нее.
— Ты права, — сказал он, — нам нужно выбираться из страны. — Он сделал паузу. — Ну хорошо. Ты можешь найти Майкла?
Она прислонилась к стене.
— Только одну сигаретку, — прошептала она. — Одну поганую сигаретку, и все. — Она подняла глаза и медленно покачала головой. — Не знаю, — сказала она. — Прости, наверно, я забыла рассказать — я писала ему в Александрию, но ответа не получила. А затем началось все это. Может быть, он вернулся в Каир и ищет меня. Не знаю.
— Тогда наш разговор — пустая трата времени.
— Не знаю. Может быть. Но есть один человек, который может нам помочь, который может найти Майкла. Но, обратившись к нему, мы очень сильно рискуем.
— Ну хорошо, пойдем к этому человеку. Кто он такой?
— Ахмад Шукри. Его зовут Ахмад Шукри.
— Ты его знаешь?
Айше кивнула, чувствуя себя ужасно усталой.
— Да, — прошептала она. — Я знаю его и знаю, чем он занимается.
Бутрос ждал. Он чувствовал в ее голосе страх и отвращение.
— Ахмад Шукри — мой дядя, — сказала она. — Брат моего отца. Он... — Она замолчала и посмотрела на Бутроса. — Он полковник в мухабарате. Его кабинет находится в штаб-квартире службы безопасности в Майдан-Лазури. И он был главным осведомителем британской разведки, когда Майкл возглавлял секцию в Каире.
Он лежал в кровати, прислушиваясь к едва слышным звукам, доносившимся из внешнего мира. Он не знал, что происходит в городе. Пять раз в день он слышал призыв к молитве из соседней мечети Юсуф-эль-Шурбаджи. Чтобы попасть на небо, нужно так мало веры — с горчичное зернышко. И так мало неверия, чтобы попасть в ад, — достаточно взглянуть на женское лицо. Майкл никогда не ощущал такого глубокого отчаяния.
Иногда он сидел в кресле у маленького окна и смотрел на улицу. Окно выходило в мрачный дворик с кипарисами и павлинами, бродящими по замерзшей траве, не засыпанной снегом. К вечеру по стене протягивалась тень от высокого минарета. Когда-то здесь работал фонтан, маленький бронзовый фонтан, оживлявший дворик, но сейчас он был сух и засыпан листьями и мусором.
Почему Пол бросил его? Сперва отец, затем Кэрол, теперь Пол. Предательство завелось в его семье как вирус. Предательство Пола было труднее перенести. Как и все неверующие, Майкл ждал от верующих совершенства.
Доктор Ибрагимьян регулярно навещал его, принося еду и лекарства. Лицо и жесты маленького доктора носили следы неизгладимой печали. Уголки его рта были постоянно опущены вниз, затуманенные, расстроенные глаза запали. Он был изгоем в собственной стране, человеком без дома и без памяти о доме.
Майкл расспрашивал его о том, что творится во внешнем мире. Ибрагимьян говорил, что боится. На врачей и всех, кто мог опровергнуть официальные сообщения о распространении эпидемии, объявили охоту. И на иностранцев. Их выслеживали и отправляли в лагеря. Среди коптов росла тревога. В Минье случились беспорядки.
Доктор принес маленький радиоприемник, и Майкл мог ловить местные передачи. Но он быстро уставал от речей и проповедей, от бесконечных цитат из Корана и непрерывных молитв. Новостей было очень мало, а те, что были, оказывались так же бессодержательны, как рыхлый белый хлеб. Когда ему надоедало слушать радио, он сидел у окна, глядя во двор. Несколько раз он видел, как кто-то приходил и уходил, — сутулая фигура в темной одежде. Когда он спросил Ибрагимьяна, кто это такой, доктор пожал плечами и ничего не ответил.
В воскресенье никто не служил мессу. Отец Доминик все еще находился в госпитале. Пол так и не появился. Тех немногих прихожан, которые желали выслушать мессу, отвезли на машине в церковь Святого Семейства в Эль-Маади. Майкл провел весь день за книгами, но когда в тот вечер ложился спать, не мог вспомнить ни слова из прочитанного.
