— Прекратите! — сипло выкрикнула Савина и круто повернулась к адвокату: — Я подам на него в суд за клевету! Помогите составить заявление! Черт знает что!..
Адвокат взял ее за руку и стал успокаивать:
— Ради Бога, Ангелина Федоровна, не теряйте самообладания, это не пойдет вам на пользу! У них нет доказательств…
— Ошибаетесь, — возразил ему Брянцев. — У нас нет пока — пока! — пистолета, из которого стреляли в Орлинковых, но вполне достаточно других доказательств виновности вашей подзащитной. Например, установлено, что упомянутый выше Александр Жуков позавчера вечером дважды, с интервалом в пятьдесят минут, появлялся в вестибюле общежития на улице Грозина, и пока он отвлекал вахтершу разговорами, ваша подзащитная сумела два раза проскочить через вестибюль так, что вахтерша ее не видела, однако Жукова запомнила. Ангелина Федоровна, вы, конечно, можете и дальше все отрицать, можете вообще не отвечать на мои вопросы, это ваше право, но это ничего не изменит…
Савина с отчаянием в глазах посмотрела на своего адвоката:
— О каком пистолете он говорит? — и перевела взгляд на Брянцева: — О каком пистолете вы говорите?
— О том самом, из которого вы стреляли в Орлинковых, — сказал Брянцев. — Калибра шесть тридцать пять. Пуля, которой был убит Орлинков, приобщена к вещественным доказательствам…
— Я отказываюсь что-либо понимать!.. — Савина с мольбой обратилась к адвокату: — Аркадий Львович, у меня уже никаких сил нет… Я сейчас не знаю, что сделаю… — и, сверкнув на следователя глазами, закричала: — Прекратите! Слышите? Кто вам дал право.? Так издеваться!.. Над женщиной!.. — закрыв лицо руками, она разразилась громкими, с хрипом, рыданиями.
— Прошу вас прекратить очную ставку! — потребовал у Брянцева адвокат, привставая с места.
— Да-да, — кивнул ему Брянцев, заканчивая писать протокол, — Вот только осталось соблюсти формальности. Однако должен вас предупредить, Аркадий Львович, что буду просить санкцию прокурора на арест вашей подзащитной сроком до десяти суток Пока до десяти… Вы знакомы с материалами дела…
— Буду решительно возражать! — заявил адвокат и пообещал сегодня же подготовить протест на имя прокурора области.
— Ваше право, — сказал Брянцев и обратился к Савиной: — Вам необходимо прочитать и подписать протокол.
— Я ничего не буду подписывать!.. — Савина упрямо поджала губы.
В этот момент в коридоре послышались спорые приближающиеся шаги. Брянцев внутренне подобрался в ожидании.
Дверь широко и шумно распахнулась, в следственный кабинет вошел Филипп. Его глаза светились торжеством. Надо же, как вжился в роль, подумалось Брянцеву.
В руке у Филиппа был газетный сверток, который он осторожно положил на стол перед следователем.
— Где нашли? — спросил тот, пытаясь унять волнение и изобразить на лице полагающуюся по сценарию радость, потрогал сверток пальцем, однако не спешил его разворачивать.
— По известному адресу, — ответил Филипп и выразительно посмотрел на Савину.
Брови следователя поползли кверху, на лице отразилась крайняя степень удивления, потому что опер грубо отошел от сценария. Ни в коем случае нельзя было называть конкретное место обнаружения пистолета, которое неизвестно следствию, но, вполне возможно, хорошо известно подследственной. Согласно сценарию, в газетном свертке должна была находиться подходившая под размеры пистолета деревяжка, и расчет следователя строился на том, чтобы с помощью такой простейшей уловки заставить Савину выдать себя, если, конечно, она знает, где находится пистолет, из которого были застрелены Орлинковы. А что она знает — Брянцев в этом не сомневался.
Он посмотрел на Филиппа с укором и чуть заметно покачивал головой.
— В гитаре под потолком, — добавил к сказанному Филипп. — Вот протокол изъятия, в присутствии дежурного следователя, двоих оперативников и понятых, все как полагается…
— Что?!. — Брянцев схватил сверток и ощутил в руке тяжесть металла. Еще не веря услышанному и собственным ощущениям, он с лихорадочной поспешностью стал разворачивать газету и в тот же самый момент боковым зрением увидел, как Савина без единого звука, как в немом кино, скувырнулась с табурета на пол.
Адвокат бросился к ней, вгляделся в ее лицо с выкаченными глазами, искаженное гримасой страха и боли, затем стал щупать пульс. Обернувшись к Брянцеву, который завладел другой рукой Савиной, отрывисто бросил:
— Быстрее врача!
Брянцев поискал глазами Филиппа, однако тот уже выскочил из кабинета.
Лишь один человек продолжал неподвижно сидеть на своем месте. Олег Миронов. Обхватив руками плечи, он смотрел на распростертую на полу подругу неподвижным затравленным взглядом, и на лице его не было ни кровинки.
В ожидании врача Брянцев извлек из газетного кокона полиэтиленовый пакет с небольшим браунингом.
— Вам непременно надо было разыгрывать этот жестокий спектакль? — адвокат смотрел на Брянцева с горечью и осуждением.
