– Что «да, не знаю»? – не понимает Гена.
Парень не отводит от меня взгляда, а когда почти оказывается позади, начинает медленно растягивать губы в улыбке, все так же глядя на меня.
Остался позади. Чувствую спиной, что продолжает смотреть. Что ему надо?
– Так придешь? Какой-то ты потерянный, – Гена смотрит на меня, затем оборачивается назад. – Знакомый?
– Что, какой знакомый?
– Тот парень – твой знакомый? Улыбался тебе.
– Что ты сказал? – шепчу я. У меня подкашиваются ноги.
– Говорю, улыбался тебе. Знаешь его?
– Нет, ты сказал…
Я осекся. «Тот парень». Тот.
Я обернулся. Остановился. Парень стоял и смотрел нам вслед, словно у него других дел нет.
– Почему тогда не поздоровался, раз знаешь его? – всё вопрошал Гена. Я схватил его за рукав и потащил за поворот:
– Уходим.
Дыхание загнанно бултыхалось в груди, как большая рыба в тесном аквариуме. Зашли в магазин, я принялся внимательно изучать каждую гитару, одну за другой, скрупулезно, не упуская ни единой детали. Старался успокоить дыхание, чтобы оно не сильно шумело в тихом магазине.
Гена выбрал шнур для колонок, за которым и приходил, и мы покинули магазин.
На психологии мы сидим с Геной, через один ряд впереди – Даша с подругой. Еще чуть дальше – Валерия. Психология проходит в самом большом, лекционном, кабинете. Здесь не так, как в музыкальных классах: нет пианино, зато очень много рядов парт, чтобы поместились студенты всех отделений. Я мало кого знаю лично, так только, в лицо. Психология началась в этом семестре. На прошлом уроке мы нарисовали семью животных и сдали рисунки преподавателю. Я тогда подумал, что с концами, но теперь увидел эту кучку макулатуры на краю учительского стола.
– Что ж, друзья, я пущу рисунки по рядам, пусть каждый возьмет свой, – сказала Анна Ивановна, психолог. Она подала стопку девушке за первой партой, вернулась к своему столу, встала рядом с ним, сложила руки одну в другую и едва улыбалась. Наверное, нелегко быть психологом: надо все время выглядеть нормальным. Я еще плохо знал Анну Ивановну, но мне казалось, что психолог должен быть женщиной в годах с ярким веселым взглядом и сильно напомаженными губами. То есть, выходит, психолог – это кто-то вроде тамады, готовой в любой момент развлечь публику. Анна Ивановна же молода, на вид лет под тридцать, жидкие волосы собраны в хвост, желтый пиджак, черная юбка и трудновыполнимая улыбка на лице. А еще она слишком часто стоит с перекрещенными ногами. Вроде, это закрытая поза. Значит, ей есть что скрывать. Так написано в учебнике по психологии в разделе «Физиогномика». Мне Гена читал вслух. Когда он увидел Анну Ивановну впервые, сразу же записал всю литературу, которую она продиктовала, а после пары бросился в библиотеку за учебниками по психологии. И уже вечером зачитывал мне наиболее интересные главы.
– … каждому из вас.
– Что? – шепотом переспросил у Гены. – Что она сказала, я прослушал?
– Говорит, что написала на листочке с рисунком короткий вывод. Каждому, то есть всем.
До нас как раз дошла сильно поредевшая стопка. Я взял ее в руки и принялся листать. Интересно, как выглядел рисунок Валерии? И еще более интересно, какой вывод написала на ее рисунке Анна Ивановна? Мне этого не узнать. Я нашел свой рисунок и перевернул.
«Не хватает внимания со стороны отца. Прохладные отношения с другими членами семьи. Возможно, психологическая травма в детстве. Рекомендация: проконсультироваться с психологом».
Это с ней что ли? Я рассердился. И, чтобы Гена не успел заметить и прочитать мой «вывод», сунул лист в тетрадь.
– Что тебе написали? – спросил Гена.
– Да бред.
– А мне, что я неуверенный в себе и мне нужно больше общаться со сверстниками. И про отца, – добавил он после паузы и тоже положил листок с нарисованной семьей куцых угловатых животных в тетрадь.
– Что про отца?
– Ну, его не было на рисунке. Она написала: трудности с отцом.
– У тебя же его и так нет. Не только на рисунке.
– Ну да, – кивнул Гена.
Она всем так пишет: «трудности с отцом»? На моем-то рисунке он изображен, но вывод примерно такой же.
– А что тебе нужно обратиться к психологу, она написала?
– Нет. А тебе?
– Тоже нет, – я уставился на обложку своей тетради.
– …немного поиграем. Разбейтесь на пары.
Я посмотрел на Гену, а он на меня.
– Каждый из вас завяжет глаза и наладит тактильный контакт с партнером.
Тактильный? Я снова посмотрел на Гену. Знал бы заранее, выбрал бы Дашу. Теперь поздно: если переиграю, Гена может обидеться.
– Как только повязка окажется на ваших глазах, возьмите руки партнера в свои и постарайтесь запомнить, какие они на ощупь.
– А потом? – подала голос девушка, которую я пару раз видел в коридоре с домрой в руках: все время куда-то бежала.
– Потом вы выйдете из-за парт, перемешаетесь. И ваша задача будет, ощупывая руки всех, кого встретите, найти своего партнера.
Мне досталась черная повязка. Я вертел ее в руках, оттягивая момент. Пусть сначала остальные завяжут глаза: лучше им не смотреть, как я буду трогать Генины руки.
