Имитация полностью

Смотрю в зеркало, а лицо какое-то не мое. Виноватое. Мне жалко Илью. Это я подговорил Костю прикинуться мной. Думал, будет смешно. Это я испугал его.

В квартире тишина. Никто не понял, что я пришел. Я иду по коридору к темной комнате сына.

– Илья, – зову негромко.

Он открывает глаза.

– С днем рождения, сын. Извини, я задержался.

Я что-то еще говорил про работу, про конфеты, чтобы заглушить в себе нарастающее чувство вины. Болтал без умолку, а сын смотрел куда-то мимо, о чем-то молчал.

«Прости меня, – хотел сказать ему. – Ты не трус. Илья, ты не трус, просто маленький еще. Прости меня». А сам болтал о дурацких конфетах, обертках, глупых загадках.

– В воскресенье пойдем в парк аттракционов, хочешь? – предложил, когда у Ильи уже слипались глаза. Он сонно улыбнулся мне в ответ.

Открываю глаза. Уже светло. За дверью приглушенные голоса.

– Не шуми, Вика. Пусть папа поспит.

– Сейчас совсем уйду, не волнуйся! Пусть спит хоть весь день!

Хлопает дверь. Сначала мне кажется, что входная, но, наверное, в Викину комнату. Она постоянно там прячется в последнее время. Из-за меня. Из-за ненормального папы.

– Не обращай на нее внимания, – вполголоса советует жена, когда вхожу в кухню.

– Правильно! – кричит Вика из-за закрытой двери. – Не обращай внимания на дочь! Ведь у тебя есть сын!

– Вика! – не выдерживает жена. Рассердилась не на шутку. Хочет бежать к ней, разбираться.

– Не надо, – останавливаю ее. – Пусть.

Сам не знаю, что пусть. Но пусть.

Присаживаюсь на стул. Смотрю на стол.

– Вот такая жизнь будет, – кажется, произношу вслух. – Вот такая жизнь.

После обеда мы идем к Анне Ивановне. Жена ждет меня в приемной, пока я в кабинете. Я рисую цветными карандашами свою семью. На рисунке три человечка. Подписываю каждого: Вика, мама и Илья.

– А где же вы?

– Что?

– Себя вы не нарисовали.

Я дорисовываю.

Не трогаю тетрадь. Жена боится, что снова уплыву в фантазии, что начну представлять себя сыном. Тетрадь лежит на столе, потрепанная, помученная сыростью и землей. Никто ее не убирает, но писать в ней нельзя. И я не трогаю, даже не открываю. Пусть жена не расстраивается.

Вечером долго гуляю. Брожу по улицам без разбору. Когда начинает темнеть, звонит телефон. Смотрю на дисплей, слушаю приглушенные гудки. Надо ответить.

– Витя, ты на прогулке?

Это жена. Пытается скрыть тревогу, но в голосе слышна высокая нервная нота.

– Скоро вернусь домой, – говорю ей. Пусть не волнуется.

Кладу трубку. Жду появления звезд, но их нет. Небо черное, затянуто одной большой тучей.

– Звезды радуют, только когда идешь домой, – говорю себе.

Не помню, откуда у меня эта мысль.

Иду домой.

Вбегаю в комнатушку и выпаливаю:

– У меня сын потерялся.

Навстречу мне поднимается грузный мужчина в бледно-зеленой футболке.

– Не волнуйтесь, присядьте, – он показывает на табуретку прямо рядом с дверью.

– У меня сын потерялся в парке. Может, заблудился. Объявите в репродуктор.

– Присядьте, всё объявим.

Мужчина медленно придвигает к себе микрофон, нажимает на нем кнопку.

– Как зовут?

– Королев Илья.

– Сколько лет?

– Восемь лет, светловолосый, глаза круглые, как будто испуганные, был в желтой курточке и серых штанах, – решил сказать всё сразу, а не по чайной ложке.

– Сделаем, – важно кивает мужчина.

Когда вечером, в сотый раз обежав парк, вернулся к будке с надписью «Администрация», возле нее стояло двое полицейских. Наконец-то.

– Когда пропал?