Имитация. Падение «Купидона» полностью

— Возможно, оба. Фей Уокер живое олицетворение медовой ловушки, которую обычно используют спецслужбы. Тот, кто с ней работает, отлично разбирается в нейропрограммировании и знает рычаги, на которые стоит надавить, чтобы заставить человека делать все, что он потребует. И тот, и другой обладают качествами манипулятора и имеют власть и связи. К сожалению, и в государственных структурах тоже.

— И что это значит?

— Это значит, что Фей Уокер может быть где угодно. Не исключается вариант, что она вообще не покидала страну и даже город.

— Где она тогда?

— Рядом. Наблюдает и выжидает удобный момент для очередного удара.

— Что я могу сделать, чтобы предупредить его?

— Сохранять бдительность и не допускать неосторожных поступков. Контролировать личное окружение. Все, как обычно, Джером. И не забывай, пожалуйста, о нашей главной задаче.

— Я помню. Вам нужен «Купидон». Напомните, зачем?

— Этот вопрос не должен тебя волновать, Джером.

Не должен, но волнует. Именно по этой причине я не передал обнаруженные в ячейке документы, содержащие данные по всем исследованиям и тестам по «Купидону» и его дженерикам.

Что заставило меня придержать имеющуюся информацию? Осторожность, внутреннее чутье и тетрадь Дайаны. У меня нет никаких гарантий, что Бернс сдержит свое слово, когда получит необходимые данные. На настоящий момент ФБР не выяснило местонахождение Фей, имеющей прямое отношение к взрыву на яхте, а я не думаю, что это настолько сложная задача для подобной организации.

Очередной рабочий день пролетает как мгновение. Моро в деловой поездке в Лондоне, но на постоянной телефонной связи. Я провожу первые личные переговоры с Лайтвудом, что, кстати, подтверждает версию Эби о случайном столкновении в кофейне с помощником президента нью-йоркской «Триады». Сам Орсини не появился. Лайтвуда сопровождали референт и трое юристов, не считая толпы телохранителей. Переговоры носили официальный характер, обсуждались договорённости, достигнутые ранее.

Однако я все равно не мог отделаться от неприязненного ощущения во время общения с Лайтвудом. Этот человек вызвал во мне массу негативных эмоций. И дело вовсе не в его ориентации, никак не сказывающейся на деловом процессе. Он производил крайне сложное впечатление, и его негативная тяжелая энергетика подавляла не только меня, но и мою хорошенькую секретаршу, выдохнувшую с облегчением, когда Лайтвуд и его процессия удалились.

За Генри Лайтвудом невидимым шлейфом тянется след из смертей и преступлений. Но стоит заметить, никакой официальной информации о его личности мне собрать не удалось. Он тщательно скрывает свою биографию при помощи влиятельных покровителей в государственных структурах. Тем не менее, при личном общении невозможно не почувствовать, что он опасен и беспощаден к врагам. Лайтвуд отличается от других зверей в человеческом обличии только тем, что не пытается скрыть свою истинную сущность, не прикрывается маской цивилизованности, чувствуя полную безнаказанность.

После безумного дня очень хочется провести вечер в приятной расслабленной атмосфере, но на это рассчитывать не приходится, учитывая утренний инцидент за завтраком. По дороге домой выслушиваю по телефону краткий отчет Брекстона о времяпрепровождении Эби. Утренние курсы, потом массаж, салон красоты, поход по магазинам. Домой вернулась два часа назад. Готовит ужин. Все как обычно.

Прошу остановить машину у ювелирного, повинуясь внезапному порыву. Цветы как-то банально, а для хорошего настроения подойдут лучшие друзья девушек — бриллианты. Покупаю серьги и кольцо из белого золота, инструктированные прозрачными, как слеза, бриллиантами. Комплект подойдет для похода в ресторан или вечеринки в честь празднования моего юбилея. Остались считанные дни, и меня немного смущает странное затишье. Словно штиль перед мощным тайфуном. Или я настолько привык к постоянным потрясениям, что пара недель сравнительного покоя вызывает нездоровые подозрения? Попахивает маниакальным синдромом преследования.