Самым невероятным потрясением, даже полным выпадением из действительности, как в машине времени, стал Форти-Холл: Поместье с садом в Лондоне. Построено в XVII веке по заказу купца Николоса Рейнтона, разбогатевшего на продаже тканей и фурнитуры из Европы и Азии и ставшего лорд-мэром Лондона, человека очень сильного, умного и непокорного, который последовательно продвигал свою независимую политику и, несмотря на свой очень высокий пост, постоянно находился в оппозиции и к королям, и к парламенту. Дом и поместье исторически были местом приема многих королей, в том числе здесь неоднократно бывала и проводила время нынешняя королева Великобритании Елизавета II.
Это частный дом и сад, но для посетителей все открыто бесплатно. И еще одна замечательная особенность этого дома и сада: здесь не только все можно рассматривать и трогать руками, но и все можно попробовать, примерить, пожить жизнью исторической эпохи.
Мы побывали в спальне королевы, и Александр сказал мне, что может устроить так, чтобы нам разрешили переночевать там. Никому, кроме российского решалы, такая идея, конечно, в голову не придет. Впрочем, он тут же сам и отменил свое предложение, осмотрев качество матраса, твердость подушек и аскетизм самого ложа – узкого и неудобного.
– Все могут короли, – рассмеялся он. – А простой человек купит себе кровать, на которой можно спать и не только.
Мы жили совсем в других местах, на облаках заоблачного комфорта. В основном это были самые дорогие отели. Но на озере Комо и на юге Франции мы жили в роскошных виллах с прислугой. Александр сказал мне, что заранее арендовал на время эти дома.
У меня возникли большие сомнения: масса деталей, указывавших на то, что его все считают хозяином. Да и знал он все до мелочей, как хозяин.
Я запомнила адреса, все узнаю у Бади, какие проблемы.
В Москву мы вернулись отдохнувшими, загоревшими. Дети окрепли и поправились.
Одно обстоятельство ни на минуту не переставало тревожить меня во время всего отпуска. Отношения Александра и Коли оставались опасно напряженными, готовыми взорваться каждую минуту. Мальчик чего-то постоянно боялся и не доверял отцу.
Это выражалось в мелочах: в его реакции на любые, самые безобидные предложения Александра, в том, с каким выражением лица Коля слушал за общим столом рассказы и шуточки подвыпившего отца, которые тому казались очень забавными.
Александр раздражался, впадал в ярость, с трудом сдерживался от грубости и насилия. Я стояла между ними, как безоружный воин – миротворец на поле боя. Недостаточность интеллекта Александра полностью открылась в этом конфликте. Ему так был ненавистен любой протест, любое сопротивление, что не имели значения ни возраст Коли, ни то, что это родной ребенок.
Впрочем, какое-то оружие у меня было. Страсть Александра ко мне была еще такой сильной, что он мне прощал даже открытый протест и сопротивление. А я уже терпела нашу противоестественную близость, сжав зубы, как во время пытки. Интимная связь с существом другого вида – это надругательство над природой. Над моей природой. Но никто не думал, что будет легко за порогом той западни, в которую я вошла совершенно сознательно и добровольно.
Прилетел Пономарев, церемонно поздравил нас со вступлением в законный брак. И в тот же день показал мне номер и код счета Александра в американском банке, где для меня была выделена часть – пятьсот тысяч долларов. Это то, чем я могла распоряжаться в любое время по своему усмотрению.
Все было устроено таким интересным образом, что в банке-онлайн я могла видеть только свою сумму, а не общую. Знаю точно, что то была невидимая капля в море финансов Александра, но меня это совершенно не занимало. Не сомневалась, что меня посадят на голодный паек, он же короткий поводок, по понятиям Александра. Но у нас разные судьбы, разные представления о богатстве и разные потребности.
Я такого богатства сроду не видела и точно знала, что наступит момент, когда это очень пригодится. Поэтому я потребовала от мужа по-прежнему переводить мне каждую неделю деньги на карту для ведения хозяйства и расходов на детей. Разумеется, значительно больше, чем раньше. Я ведь теперь должна заботиться и о его питании, и о необходимых в быту вещах. Одежду он, конечно, продолжал покупать себе сам у лучших мировых дизайнеров.
Ключ от своей квартиры я оставила тете Клаве и просила убирать там два раза в месяц. Перевела ей небольшую сумму на карту.
Когда выходила оттуда со своими вещами, сердце разрывалось от тоски. Так хотелось остаться, закрыться, укрыться своим уединением, невидимостью для остального мира. Я теперь всегда буду не просто на виду. Не просто под лупой. Допускаю, что скоро почувствую: я под прицелом.
