Александр приготовился к настоящему бою. Это было очевидным, раз он отказался даже от возможности насиловать и истязать меня, утверждаясь в своей мужской силе победителя. Примерно это и есть для него секс со мной. Меня не стоит даже унижать или убивать, как Василису. Меня просто нужно употреблять, как неодушевленный предмет, куклу для расслабления, тело, душа в котором, не закричит, не заплачет от боли. Потому что по факту это не боль, а то, что мы по умолчанию называем любовью.
Александр на полном серьезе часто говорит о том, насколько сильнее он меня любит, чем Василису. И в наборе его зверских представлений это так и есть. Мои представления в расчет не берутся.
Я всю ночь со страхом ждала утра. Коля наверняка тоже.
Началось оно как обычно. Завтрак прошел почти мирно. Но после него, когда мы с детьми разбирали программу первого класса по арифметике, в дверь постучала Феруза и сказала, что Колю ждут в кабинете отца.
Мы вышли с ним вдвоем, дошли до двери Александра, я успела увидеть перед его столом тощую тетку в больших очках с папкой каких-то бумаг. И тут муж захлопнул передо мной дверь.
Я неподвижно простояла, глядя на эту дверь, наверное, около часа. Потом они вышли. Сначала тетка, явно довольная собой и суммой гонорара, за нею Александр, который вел перед собой Колю, крепко сжав его плечо.
Никогда не забуду, каким мне показался в тот момент мальчик. Я не увидела живого, объемного человека. Как будто Александр легко нес над полом вырезанную из бумаги фигурку без лица. Просто белое, смазанное пятно. Что они там с ним сделали? Они вынули из ребенка душу. И я решительно шагнула вперед. Александр не посмеет остановить меня при чужом человеке. Но сначала я улыбнулась ему:
– Саша, ты забыл представить мне нашу гостью. Очень хотелось бы познакомиться. Я – Ксения, мать Коли. Выпьете с нами чаю? У нас сегодня абрикосовый пирог.
– Даже не знаю, – оглянулась на Александра тетка. Голос у нее был сухой, негнущийся. – Да, конечно, я бы выпила чаю. Но господин Груздева сообщил нам, что мать Коли умерла.
– После ее смерти господин Груздев женился на мне. Именно я воспитываю его детей уже несколько лет. И да, я считаю себя их матерью. Тебе кажется иначе, Александр?
– Не кажется. Не начинай. Тут просто разговор формальный. Для протокола, как говорится. Ира, покажи ей свои документы. Николай, иди в свою комнату.
– Иди, мой дорогой, – я сжала ледяную руку мальчика. – Я скоро приду к вам.
Он ушел, а я повернулась к очкам на длинном носу.
– Мне показать вам наше брачное свидетельство, какие-то другие документы, подтверждающие мою личность?
– Не надо, – пожала она плечами.
– А мне надо. Покажите, пожалуйста, свое служебное удостоверение, другие документы, подтверждающее ваше право в чужом доме говорить с ребенком без его матери.
– Мачехи, – поправила она меня довольно злобно.
– О терминах могла бы поспорить, но не сейчас.
Александр насмешливо произнес: «Начинается концерт-спектакль», пошел к бару, налил себе стакан виски и оттуда распорядился:
– Ира, покажи ей все. Она думает, я бабу от трех вокзалов привел. Все серьезно, моя дорогая.
Из большого, потрепанного портфеля появились удостоверения поручения на бланках разного уровня, распоряжения за всякими подписями с печатями. Мой муж, кажется, серьезно подготовился к возможной помехе в моем лице. За одно утро ему настрогали пакет документов, который свалит любой суд, не говоря о полиции. А Ирка, она же Ирина Васильевна Осипова, оказалась заместителем председателя комиссии по делам несовершеннолетних нашего района. Она же – представитель в судах в интересах ребенка по заявлению одного из родителей, она же – психолог по теме: «без тренировки не выговоришь», она же – посредник между службой опеки и учреждениями психиатрической коррекции детей, она же…
Мне уже было понятно, что, если я потребую, это чучело вытащит из безразмерного портфеля справку о том, что она может без пропуска входить в Кремль и гадить на улицах, прошу прощения, конечно. Но я гораздо лучше Александра знаю, что такое бумажка в России, как под ворохом бессмысленных бумаг ни о чем с печатями можно похоронить чью-то жизнь, спрятать любое преступление.
Я очень постаралась сохранить спокойствие и по очереди сфотографировала весь этот бумажный мусор. Поблагодарила Ирку и невинно произнесла:
– Надеюсь, ваши полномочия покажутся убедительными специалистам правоохранительных органов, в частности, экспертам и прокуратуре. Большое спасибо за то, что ввели меня в курс дела. Я так понимаю, что на получение всех документов в отношении проверки состояния и положения Коли Груздева у вас было от силы три часа с начала рабочего дня. Если, конечно, вы работаете с восьми. И вот это направление в учреждение психиатрической коррекции моего сына я проверю, пожалуй, прямо сегодня. Зная стремительность решений моего мужа, не думаю, что у нас есть время на раскачку. Так выпьете чаю с пирогом?
– Нет, – фыркнула специалистка по самым важным вопросам и выскочила из квартиры.
Перед этим кивнула только Александру и произнесла:
