Утро у Гермионы задалось. Во время завтрака она предупредила родителей о том, что сделала вечером, поделилась с ними некоторыми своими мечтами, в частности, той, что касалась анимагии. Успокоенные тем, что дочь первым делом собиралась посоветоваться со своим учителем, профессором и мастером чар, Грейнджеры вздохнули с некоторым облегчением и проявили уже более живой интерес к тому, какой облик лучше подойдет их девочке. Дантисты-то дантистами, но биологию они знали неплохо, да и не только биологию. «Энциклопедически образованный» — вот что считали Грейнджеры-старшие наивысшей похвалой для человека. Ну, в жизни так сложилось.
Гермиона потрясенно смотрела на родителей. Как же она была не права, что за два года почти перестала к ним прислушиваться!
— Птица — это прекрасно, — рассуждал отец, — но крупная всегда заметна, а мелкой быть рискованно, ведь желающих ее поймать хищников более чем достаточно! Взять только соколов, сов, ястребов… да и обычных кошек!
«И не совсем обычных», — подумала Гермиона, впервые задумавшись, как ведет себя их декан, если известно, что иногда она патрулирует школу в своей аниформе. Живое воображение тут же нарисовало ей хруст косточек маленькой птички на зубах… Девочка охнула, приложив к лицу ладони. И она еще считала, что птица — это идеально? Ей нравились зарянка и синица? Вычеркиваем…
— А кроме того, что делать, если вдруг ветер сильный, или дождь, или, боже упаси, буря? — всплеснула руками миссис Грейнджер.
— Ну… птицы не летают в такую непогоду, — ответила дочь и поежилась, тут же подумав: «А что, если это будет необходимо?»
— Надо посмотреть, кто хороший летун, не очень заметный и в то же время охотникам не особо интересен, — резюмировал отец.
— А еще полет — это весьма энергозатратно, дорогая, — мама приобняла ее, открывая энциклопедию. — Ты же помнишь почти все об особенностях метаболизма птиц?
Гермиона покраснела.
— Тебе придется усиленно питаться!
— Возможно, насекомыми, — подхватил мысль отец, — или мелкими животными, если ты все-таки станешь хищной птицей.
— Папа! — если до этого момента Гермиона еще раздумывала насчет сов, теперь эту мысль можно было смело зачеркивать. — Отрыгивать погадки(10) я точно не собираюсь! Только не хищник!
— Тогда и не насекомоядной, ни врановой быть не сможешь.
— Эх. Как все не просто, оказывается.
— А может, мы зря так очеловечиваем восприятие добычи, да и вообще ощущение птицы? Чувствует ли себя человеком волшебник в аниформе? Вот что надо исследовать прежде всего!
— Ты прав, папа! Сейчас я Гарри напишу!
— А он кто?
— Он… вообще-то это секрет. И очень личная информация.
— Мы может поклясться, что никому не расскажем!
— Ну что вы, я и так вам верю. Другое дело, если кто-то из волшебников захочет узнать, вы не сможете помешать им в этом. Некоторые умеют читать мысли и память. Это называется легилименцией. Защита есть, но она только у волшебников. Хотя… — глаза Гермиона опасно блеснули. — Я обязательно что-нибудь придумаю!
«Ведь не всем сквибам стирали память, а значит, знали, как обезопасить себя! Надо только найти… Мерлин, да хотя бы миссис Фигг! Только не говорить об этом ужасе маме, но папу я точно предупрежу».
— Но нет, все-таки это невероятно интересно, как одежда-то остается! И даже то, что в ней, ведь волшебные палочки анимаги вкладывают в карманы, перед тем, как принять свою форму, верно? — сменила тему миссис Грейнджер, поддерживая дочь. Мыши со шкурами… насекомые… Фу… Ой, фу-у-у! Бедная ее девочка! Впрочем, это ведь может и не понадобиться, верно? И еще есть зерноядные, например, чижики, свиристели, воробьи… в крайнем случае, дрозды. А, нет, те еще червей едят и гусениц… О боже!
— А без палочки превратиться совсем невозможно? — поинтересовался мистер Грейнджер. — Ни туда, ни обратно?
И, пока дочь рассказывала про беспалочковую магию, высказал несколько потрясающих мыслей по поводу этих самых палочек.
Стоит ли говорить, что завтрак окончательно остыл? От живейшего обсуждения Грейнджеров оторвала только почтовая сова, недовольно брякнувшая клювом в окно маггловского коттеджа.
— А, кажется, это твой заказ? — мистер Грейнджер распахнул окно, ловко перехватил возмущенно что-то вякнувшую сову, аккуратно прижал сверху ее крылья и освободил от небольшого груза лапу. — Ей что-то нужно отдать взамен?
Джон Грейнджер имел представление о принципах дрессировки.
Дочь уже заткнула клюв птице, пытавшейся извернуться и цапнуть «наглого маггла», и рванула в прихожую, где висела ее мантия, в кармане которой был мешочек с несколькими галлеонами.
Когда она вернулась, родители обсуждали плюсы и минусы того, что будет, если она станет совой. Минусы перевешивали, особенно погадки… Хотя и плюсы были: уж кто-кто, а волшебники сове не удивятся. Дискуссия разгоралась заново.
Очумелая от такого приема в маггловском доме сова сидела смирно и только вращала глазами.
У Гермионы же забрезжила еще одна идея, но она пока не стала ей делиться. Вот поговорит с учителем, тогда… Кстати, скоро он должен быть! И она опять унеслась к себе, на сей раз одеваться.
