Петунья боролась сама с собой, а поскольку женщиной она была сильной, процесс шел не быстро. Ей хотелось, конечно, чтобы Гарри заработал, наконец, на свои расходы, но допустить, что у всех в округе станут лужайки, как у нее?.. А если вдруг еще и лучше? Однако заработок мог получиться приличный. Решено: она предложит его услуги в кружке садоводов, а потом поговорит с племянником, чтоб тот, ну… не слишком… не перестарался, в общем! И она утвердительно кивнула.
После того, как все дела с кузеном были закончены, и тот, наконец, оставил его в покое, отправившись к любимому телевизору, Гарри пошел к себе. На этот раз он даже книгу не взял: требовалось просто подумать.
В голове крутились мысли о том, где взять денег. И первая была — о драконьем навозе. Да уж, ароматное дельце получится. Но если он не выцарапает из гоблинов свои галлеоны, это может стать выходом. Он еще раз вспомнил, как они с Роном ходили за теплицы, когда пересаживали мандрагоры, и те кучи… Мда. Вот если не выцарапает, тогда и займется.
И он со свежеобретенным энтузиазмом погрузился в чтение нудных историй о праве наследования, как-то невзначай забыв, что он маг, и потому вполне может попробовать как-нибудь устранить запах. Но читать и понимать древние витиеватые выражения стало несколько проще.
Остаток дня Гарри провел, зарывшись в книги и периодически хватая свою заветную тетрадь. Чего в ней только не появилось… Он все еще никак не мог разделаться с воспоминаниями о первом курсе, хоть мысли все время перепрыгивали на прошедший год.
Ловушки на запретном этаже прошли мы, первокурсники. Их готовили для сильнейшего темного волшебника? Чтобы он развлекся, что ли? Наверное, это была просто проверка, действительно ли я герой. Ничего себе проверка, Квиррелл-то умер по-настоящему! И я бы ни за что не прошел шахматы без Рона, а зелья — без Гермионы… Их тоже проверяли? Значит, я не один такой… подопытный? Может, и у них этим летом что-то изменилось, как у меня, потому и не пишут?
Почему Гермиона поняла про василиска, а мудрый и опытный директор — нет? Он же директор, он в Хогвартсе сколько лет? Выяснить. И как он мог взять учителем идиота Локонса?! А что случилось бы с Джинни, если бы мы не пришли?
Чем больше Гарри писал, тем меньше ему хотелось возвращаться в школу. С друзьями он, несмотря на их молчание, с удовольствием бы встретился, но поведение директора в его голове никак не укладывалось — слишком странное. Поначалу Гарри думал, что в первые дни учебы попросит у Дамблдора совет, возьмет эту вот тетрадку, и тот поможет ему разобраться во всем, но теперь он очень даже сомневался.
А потом он вспомнил профессора зельеварения и свой самый первый урок зелий… И разозлился. О, Гарри вовсе не считал позором не ответить на вопросы, на первом-то уроке, с какой стати? А вот с чего, интересно, он решил, что можно и дальше продолжать в том же духе? Мдя. Так, надо вспомнить… в самом начале было что-то… что-то… Гарри прикрыл глаза, и перед ним встал класс зельеварения, он с Роном за партой, летящий черный силуэт в развевающейся мантии… Что?
Зазвучал голос… «Я научу вас, как околдовать разум и обмануть чувства. Я расскажу вам…» — дальше Гарри слушать уже не мог — перехватило горло. Голос был знаком. Очень знаком, хоть и отличался от того, который говорил с ним в его памяти. Сильно отличался. Но горло сжалось не от этого.
«Околдовать разум. Обмануть чувства. Меня что… зельями поили? — писал он в тетради. — Это был Снейп? Да нет, он ближе пары метров и не подходил! Кто-то еще? Близко держались только друзья. Нет, не может быть. И почему мне кажется, что я помню еще и его голос? Почему он не такой, как в классе? Существует ли зелье памяти? Доверия? Или наоборот, неприязни? Как я мог не интересоваться этим целых два года?!» Гарри дважды подчеркнул последние слова и задумался.
Недавно он прочел, что чары, наложенные поверх других, не работают вовсе, либо же дают совсем не тот результат, что предполагается. И быстро слетают. А вот зелья… Хорошо, что он решил просмотреть свой прошлогодний учебник по чарам.
Чем он занимался в Хогвартсе помимо того, что сидел на уроках, болтал с Роном, ругался с Малфоем и ввязывался во все приключения подряд? С кем он общался, кроме Рона и Гермионы? И почему только с ними, ведь… А Невилл — вспомнил он неуклюжего мальчишку, который стал на факультете кем-то вроде клоуна и даже не думал спорить по этому поводу. И всегда оставался один. Разве это справедливо? Разве это… по-гриффиндорски? Гарри записал мысль про Невилла.
«А начислить баллы за праздничным столом… это по-гриффиндорски? — начал он новый абзац. — За что нам их вообще дали? Мы ведь нарушили все правила!»
Он погрыз перо, откусил кусок, сплюнул и дописал: «Директор или, правда, слегка ненормальный, или играет с нами. Играет… нами?»
Теперь ему было о чем поговорить с миссис Филдс. Хорошо, что она дала клятву. А уж как повезло, что она волшебница, хоть и почти сквиб… Нет, простите, как это, почти сквиб — и высшая трансфигурация? Если она не ответит ему на этот вопрос, их занятия бесполезны.
