Изображение с автоматических камер поступало, но там было не пойми что! Народ по коридорам скачет, танцует, один цветастый халат на себя нацепил, полами машет, со стола прыгает. другой листья на голове какие – то пристраивает. А потом все до одного направились вдруг к выходу и скоро камера перестала их показывать, так как они скрылись за холмом. Ну мы сразу как прилетели, запустили зонд – разведчик. Оказалось, ушли они недалеко – до ближайшего лужочка. А там кто бабочек ловит, кто скачет в каких – то танцах а – ля шаманские, кто вообще голый загорает! Лица блаженные, улыбаются, смеются! Мы все параметры в районе этой полянки замерили – может какая – то биопатогенная зона. Нет, все чисто. Отправили два катера – на всякий случай высшей защиты. Изловили этих помешавшихся – я сотрудников имею в виду – и вернули на базу. И уже наши, экспедиционные специалисты стали разбираться. А спустя двое суток и они начали с ума сходить. Я сразу объявил ЧП первой степени, базу перевели в режим консервации, а всех находившихся на поверхности – и наших, и персонал базы – доставили на корабль и изолировали, включая даже пилотов, которые за ними летали. Боксы высшей защиты, где их поместили, накрыли дополнительно полями в режиме «белый шум». Изучение, во избежание потенциального заражения, продолжили с помощью наноботов и иных автоматических систем. Но так ничего и не поняли. А как только корабль удалился от планеты для подготовки к следующему прыжку, все изолированные вдруг сразу пришли в норму. Причем сами пострадавшие ничего толком сказать не могут – у них на события этого промежутка времени полная амнезия – как показало ментоскопирование, даже на уровне глубинных структур психики. Помнят только или беспричинную радость и эйфорию, или – те, кто хотел покончить с собой – немотивированную тревогу, ночные кошмары и резкие смены настроения. Но они работали, а к этому относились как к чему – то несерьезному, списывая на усталость. И к медикам базы идти не спешили – ну оно и понятно, кому же охота комиссоваться, да еще и с возможностью вообще потерять допуск во Внеземелье. Аналитики FIB на «Ясоне» дали заключение, что психика людей стала вдруг несовместима с данной планетой. А почему – нам установить так и не удалось! В результате база, как я уже доложил, законсервирована. Эвакуированный персонал сейчас на одной из карантинных станций в районе Юпитера. И я скажу, правильно! Видели бы вы, как мой начальник физзащиты, как в древности говорили, два метра роста и косая сажень в плечах, начал в одних трусах скакать за бабочками, да еще с венком из местных цветов на голове! Жуть! Так что проблемы с психикой – это очень серьезно. И, увы, но с подобным мы столкнулись и еще на двух планетах. Ну не до полного сумасшествия, но сильная тревожность, нервозность, кошмары и галлюцинации были.
– А еще какие проблемы встречаются? – спросил Мирославов. – Вы сказали про три раздела. Природа, люди, а еще что?
– Техника, конечно, – ответила Альфия Кажигалиевна. – Механические поломки, сбои программ и алгоритмов, отказ различных систем. Перечислять можно бесконечно, суть остается одна – техника ломается, причем неожиданно и в самый неподходящий момент.
– Ну так она всегда ломается, и на Земле тоже. И чаще всего именно в самые неподходящие моменты. Чего в этом экстраординарного?! – с некоторой нервозностью в голосе спросил начальник управления материально – технического обеспечения КИК Степанов.
– Процент сбоев и поломок. Я представляю отдел статистики, и мы в основном имеем дело с цифрами. Так вот суммарный процент всевозможных поломок и сбоев на базах, расположенных в данных областях пространства, намного превышает среднестатистический по другим изучаемым секторам космоса. Причем в некоторых случаях именно проблемы технического плана стали причиной катастроф первого уровня. Например, к нам поступили сведения о трех компьютерных системах, вышедших из строя полностью. То есть они работали, но делали вовсе не то, что должны были.
– Ну, все эти сбои легко устраняются, системы перепрограммируются и все! Какой тут первый уровень?! – произнес начальник отдела ИИ Раджеш Агарвал Шарма.
– Конечно, только что делать, если киберсистема базы влюбилась? Хорошо, если это проявляется в цветочках и сердечках на мониторах или тортиках вместо котлет. А если система отказывается выполнять свои функции? Если компьютеры перестают работать, блокируя доступ в информационное пространство базы и сменяя коды доступа?
