Рассказ.
Почти у самого подножия Фиолетовой Ромашки Павел Стуконис де Филадельфия потерял след. Сигнал, доселе прекрасно прослушивающийся в насыщенном парами воздухе внезапно затух, и дезориентированный Стуконис остановился и завертел головой по сторонам в надежде снова его уловить. А ведь он уже начал склоняться к льстящей тщеславию гипотезе, что цель его визита находится как раз внутри Фиолетовой Ромашки — застекленной башни, вершина которой скрывалась в облаках. Теперь же надежда попасть внутрь башни выглядела лопнувшим мыльным пузырём. Стуконис беспомощно топтался на месте — ему оставалось рассчитывать лишь на счастливую случайность.
Охранники у ближайшего входа уже начали к нему приглядываться, поэтому пришлось вернуться на шумные улицы. Стуконис с неудовольствием размышлял о том, что придется повторить всю процедуру с самого начала. Надо полагать, его вид не вызывал у стражников доверия. Подозревают, что под личиной заурядного бизнесмена кроется нечто иное? Забавно… В любом случае, его ждет дополнительная работа. Сам по себе этот факт не является чем—то неприятным, такую работу всегда можно поручить соответствующим людям, для того они и существуют. Потеря времени — вот что его по—настоящему беспокоило Павла Стукониса де Филадельфия. Ведь кто—то запросто может его опередить.
Нервными движениями он начала разыскивать пачку сигарет, которой почему—то не оказалось на привычном месте. Потом вспомнил, что три дня назад бросил курить и замер с рукой в кармане, напряженно вслушиваясь — сигнал снова появился.
Стуконис осторожно повернулся и посмотрел в направлении, откуда приходил сигнал. Случайные прохожие проходили мимо, как ненужные тени. Если он правильно определил источник, то импульс исходил из углубления в простенке, где, между двумя витринами, стояли мужчина и женщина, — или же изнутри здания. Он внимательно присмотрелся к паре, к силуэту широкоплечего мужчины, к светлому пятну торса женщины. Ее голова находилась в тени, но Стуконис неизвестно почему решил, что у нее светлые волосы. Он начал не спеша пробираться в ту сторону, лавируя между многочисленными пешеходами. Сигнал в его мозгу снова исчез — значило ли это, что теперь его будут вести короткими импульсами? Могли хотя бы намекнуть… Прохожие беспардонно толкали Стукониса, он с трудом противостоял их напору.
Переход в несколько метров стоил ему порядочных усилий. Он в нерешительности остановился у блестящей витрины и, тяжело дыша, вглядывался, как мужчина толстыми пальцами играет с небольшим, блестящим сердечком. Безделушка была подвешена на тонкой цепочке, соединяющей соски обнаженных грудей женщины. Стуконис осмелился окинуть быстрым взглядом ее лицо — у нее действительно были светлые волосы.
— Что—то ищешь, приятель? — спросила женщина вполголоса, однако Стуконис прекрасно расслышал каждое слово.
«Почему их двое» — подумал он. «И зачем привели меня именно сюда?»
— Щас я ему врежу, — произнес мужчина и блестящее сердечко в его пальцах застыло в неподвижности, а цепочка натянулась. — Одно только твое слово, дорогуша.
Женщина не обращала внимания на его запальчивость — возможно, не могла ни на что решиться. Стуконис почуял, что атмосфера становится весьма напряженной, но не сделал ни единого примирительного жеста.
— Ну, дай я только разик вмажу! — предложил мужчина, и Стуконису показалось, что женщина недовольно поморщилась.
— Почему вы хотите увидеться с Канабаем? — спросила она.
— По делу, — коротко ответил Стуконис.
Женщина с интересом посмотрела на него.
— Ну, это каждый может так сказать, — произнесла она тоном, полным сомнений в том, что такой тип, как Стуконис, может предложить что—нибудь, могущее заинтересовать самого Канабая.
Стуконис утвердительно кивнул.
— Это точно!
Он молчал не преднамеренно — попросту ни один убедительный аргумент не приходил ему в голову.
— Этот тип, похоже, просто вонючка, — с прямотой римлянина заявил мужчина. Он отпустил сердечко, заколыхавшееся на цепочке, извлек из кармана толику порошка и с силой втянул в широкую ноздрю.
— А я три дня назад бросил курить, — ни с того ни с сего ляпнул Стуконис и тут же об этом пожалел.
— Потрясающе! — ледяным тоном отозвалась женщина. — Полагаю, нам все же не стоит вот так сразу беспокоить господина Канабая. Он действительно очень занятый человек. Я постараюсь его заменить. — Она прервалась, ожидая, видимо, реакции Стукониса. — Ну, излагай свое дело, приятель. Кратко, ясно и без выкрутасов.