На холме дожидались враги! И было их великое множество. Рыцари в тускло сверкающих латах, венгерские гусары в разноцветных ментиках и гусиных перьях, шотландские наемники в голубых шапках, кнехты… и пушки, пушки, пушки! Выставленные вперед войска орудия – малокалиберные гаковницы, тарасницы средних размеров, кулеврины и «великие пушки» злобно щерились жерлами, а пушкари уже держали наготове дымящиеся фитили, ожидая лишь приказа.
И такой приказ последовал: невысокого росточка хмырь в желтой, расшитой черными имперскими орлами мантии, торжествующе ухмыляясь, взмахнул рукой…
Изрыгая пламя и дым, послушно рявкнули пушки…
– Ложи-и-ись! – спрыгивая с коня, закричал князь…
…уже не чувствуя, как куски разящего свинца, пробив латы, достали сердце…
– Господи, боже ж ты мой! – Проснувшись в холодном поту, Егор схватился за грудь. – И привидится же… Впрочем, это хорошо, что привиделось.
В мутно-сером небе уже брезжили алые потуги рассвета, моросил дождь, впрочем, поднялся ветер, и сквозь разорванные облака уже кое-где голубело небо. Так что можно было надеяться…
Трубач проиграл подъем, и верная дружина, свернув шатры, потянулась за своим князем. Долгое время дорога шла лесом, затем, зигзагами спустившись с холма, потянулась широким лугом, стернею, потом вновь забралась на холм… и разделилась надвое.
– Там, на севере, Гливице и Краков, – пояснил проводник, молодой веснушчатый парень из местных крестьян. – А на юге – Венгрия.
– А Висла где? – сквозь зубы спросил Егор.
– Тут, недалече.
Покусывая губу, князь подозвал воеводу, крепкого, уверенного в себе мужичка из бывших ватажников Никиту Купи Веник. Бывший разбойник и один из самых верных друзей Егора, Никита нынче исполнял важную должность в Новгороде, заодно и приглядывая за Заозерьем по личной просьбе княгини Елены.
– Что разведчики? Еще не появились?
Сдвинув на затылок шелом, воевода подогнал коня, остановился рядом с князем:
– Должны бы объявиться уже… Да вон они скачут!
На этот раз, не как во сне, всадников было двое. Один гнал коня с севера, другой – с юга. За тем, что скакал с севера, спотыкаясь, бежал привязанный на аркане пленник – молодой босоногий кнехт. Оба витязя подъехали одновременно, одновременно спешились…
– Ну? – грозно нахмурился князь. – Вижу, новости у вас невеселые. Говори ты! – Он махнул рукой тому, что прискакал с юга.
– Беда, княже! Войско, с пушками. Не столь велико, одначе числом вдесятеро против нас будет. Ведет его сам король Жигимонт!
– Угу, Жигимонт, – задумчиво покивал Вожников. – Сигизмунд, значит. Ну вот и встретились… хотя чего мне с этим отщепенцем встречаться? Воинов своих верных зазря под пушками положить? Что с севера?
– Тоже войско, князь! – звякнув кольчугой, поклонился воин. – Рыцари! Их примерно столько же – вдесятеро больше нашего.
– Я вижу, у тебя пленник. Послушаем, что он скажет. Эй! – Егор сурово взглянул на кнехта и перешел на немецкую речь: – Ничего не бойся и говори! Ты знаешь, кто я?
– Н-нет… – Он вовсе не выглядел таким уж запуганным, этот молодой, лет шестнадцати, кнехт с холодными глазами убийцы.
Юное лицо с белесым шрамом на лбу, спутанные, падающие на лоб волосы… и взгляд молодого голодного волка!
Князь скосил глаза:
– Он что босиком-то?
– Так почти у шатра взял, – довольно щурясь, доложил дружинник.
– Молодец! – похвалив воина, князь приосанился и вновь повернулся к пленному: – Я – курфюрст Ливонии и повелитель всех имперских земель… к тому – еще и русский великий князь, эрцгерцог. Как смел ты воевать против меня, червь?
Услыхав такое, кнехт почему-то сразу поверил княжьим словам, видать, что-то подобное слышал, а вот теперь и увидел воочию самого грозного венценосца!
– О, благородный господин, ваше величество, я лишь военный слуга и делаю то, что прикажет мне мой господин… и наш командир.
– А кто ваш командир?
– Все зовут его Голландец.
Князь аж в ладоши хлопнул:
– Оп-па! Голландец? Не старый ли мой это дружок? Он что же, имперский рыцарь, барон?
– О, нет, просто наемник. Король Зигмунд так и не дал ему титула. Может быть, не успел…
– Ага, не успел, как же! А как его зовут, твоего славного командира? Случайно, не Вандервельде?
– Нет. Ван Эйк. Антониус ван Эйк.
– Ах, ван Эйк! Его папашка, стало быть, все-таки был пиратом.
Посмеявшись, Егор ненадолго задумался и, обернувшись, махнул рукой слугам:
– Белого коня мне! Мантию. Корону! Да, и еще меч – тот самый, что подарил Вацлав.
Произошедшие с князем превращения произвели неизгладимое впечатление на юного пленника. Узрев наконец истинное обличье императора, кнехт повалился на колени, со слезами в глазах вытянув руки:
– О, великий господин мой! Большая честь для меня принять смерть под вашим благородным клинком.
– Со смертью мы, пожалуй, погодим. Ты, парень, мне еще послужишь.
Князь спешился, погладил по крупу подведенного белого жеребца. Потребовал перо и бумагу, что-то быстро написал и, не скрывая ехидной усмешки, самолично привесил к грамоте золотую имперскую печать с черным орлом, распластавшим крылья.
Еще раз усмехнулся и вдруг подмигнул пленнику.
