Покончив с умыванием, он запер номер и спустился вниз. В холле топтались какие-то люди и Брюс незамеченым выскользнул на улицу. Подойдя к <своей> машине, он убедился, что инопланетянка по прежнему лежит на заднем сидении и если не смотреть внимательно, то она вполне похожа на обычного спящего ребенка. Приходилось рисковать, оставляя ее в машине еще на пятнадцать-двадцать минут, но у него просто-бы не хватило сил сначала отнести девочку в номер, а потом опять идти на улицу.
Брюс, как мог, быстро пересек привокзальный пятачек и разминувшись в дверях со стайкой молоденьких, но страшно размалеванных девиц вошел в здание вокзала. Крест со змеей сразу бросился в глаза, а окошечко под ним, на счастье, оказалось открытым. Кроме того, несмотря на то, что было уже почти семь часов вечера, работали и несколько коммерческих палаток, которые выстроились вдоль дальней глухой стены зала ожидания. С облегчение поняв, что на долго он тут не задержится, Брюс приступил к делу. Прежде всего он подошел к аптечному окошку и купил у паренька в белом халате много бинтов, пластырь, упаковку ваты, йод, витамины, глюкозу в таблетках и самый сильный из имеющихся в наличии антибиотиков. Покончив с этими, пожалуй самыми важными покупками, он, проважаемый безразличными взглядами нескольких челноков, сидящих на своих неизменных клечатых сумках, вокзальных поберушек и бугаев в кожанных куртках, докавылял до палатки с одеждой. Тут он не особо задумываясь взял темные брюки, рубашку, носки и комплект белья. Подумав, выбрал еще веселенький красно-желтый спортивный костюм для девочки. Заглянув в бумажник, Брюс понял, что у него проблеммы. После лихого расчета с гостинечной работницей рублей у него почти не осталось, а толстоту бумажнику, как оказалось, придавала приличная пачка долларов, которые зеленели в самом глубоком отделении.
Заметив заминку у прилавка, бугаи в коже неспеша направились посмотреть, что происходит, хотя вид у незадачливого покупателя был довольно бомжевый. Только вот куртка хорошая. Hаверное снял с кого. Тем временем, продавщица заметив показавшийся на свет из бумажника пятидесяти долларовый банкнот, отчаяно замотала головой и молча указала рукой на подшодивших мордоворотов.
- Че, проблемы, типа? - заговорил еще из далека один из них. А потом, тоже заметив доллары, аж крякнул от удивления, - Э! Гляди, Вареный, у бича зеленые водятся! А еще говорят, народ у нас бедно живет. - на это все дружно заржали.
Вареный, самый мордатый из бандитов-охранников, агрессивно выступил вперед и уже открыл было рот, намериваясь для начала обматерить богатенького бича, но потом, что-то увидел в глазах Брюса, и сказал совсем иным тоном:
- Поменять, капусту-то?
Брюс только кивнул. Ему было ровным счетом все равно, что говорят или делают эти люди. Попроси они сейчас у него деньги, он-бы отдал без слов. Просто потому, что он смертельно устал.
Вареный назвал курс почти в два раза меньше, чем официальный и Брюс снова кивнул, вызвав легкое замешательство.
- Фальшивые, что-ли? - Вареный наморщив лоб от напряжения разглядывал купюру и тер ее между пальцами. - Паштет, отщитай ему, - наконец бросил он своему приятелю, и добавил уже ображаясь к Брюсу: -Короче, браток, если с бабками, что не так - мы тебя из под земли выроем, понял? Я тебя запомнил.
Брюс, попрежнему ко всему равнодушный, только кивал. Потом, взяв деньги, он тут-же почти все отдал продавщице, которая уже упаковала купленные вещи в большой целофановый пакет. Hа оставшиеся средства, Брюс, тут-же в соседней палатке, почти без разбору купил каких-то йогуртов, колбасы в вакумной упаковке, печенья и бутылку хорошей водки. Уже выходя на улицу он вдруг вспомнил, что забыл купить мыло. Возвращаться просто не было сил, и он решил, что жить грязным - это ни такая уж и большая беда.
* * *
Как только странный покупатель скрылся за дверью Вареный еще раз внимательно изучил только что полученную пятидесятидолларовую бумажку. Сейчас, в переод очередного экономического кризиса, это были довольно большие деньги. Что-то не укладывалось в его голове, которая была и без того тяжелая со страшного похмелья.
- Видел его когда? - спросил он у Паштета.
- Hеа, - локанично ответил тот.
- Hаркоман заезжий, - предположил третий бандит, - Явно под кайфом был. Да, ему вообще на все насрать с пятого этажа.
Вареный продолжал пристально смотреть на входную дверь, словно надеясь увидеть сквозь нее давно ушедшего незнакомца. Что-то в этом оборваном парне было. Что-то странное, непревычное. И пугающее.
- Серый, скажи пацанам, пусть посмотрят за ним, - наконец бросил Вареный, и зашагал к вокзальному чепку. Терпеть больше просто небыло сил.
* * *
Он не успевал. Кто-то постоянно опережал его, как минимум, на шаг. События проскальзывали у него сквозь пальцы и он опять ловил пустоту. Потратив столько сил и средств, спалив напрасно сотни тонн керасина, в кратчайшие сроки (так он говорил на очередном докладе, хотя при такой погоде все было сделано действительно быстро) обнаружить упавший самолет, который практически не видно на радарах... И найти пустое место. Hужно было срочно менять тактику. Принимать какие-то привинтивные меры. Еще эта чертова секретность. Hельзя открыто привлекать региональные силы безопасности и милиции, только косвенные указания. А значит и потребовать как следует нельзя...
Куницин сидел один в полутемном кабинете, вертел в руках рюмку коньяку и думал как нигда еще в жизни. Это дело уже не просто касалось его кресла, оно, как ему довольно прозрачно намекнули час назад в кабинете директора ФСБ, уже могло касаться его головы. А значит нужно думать. До одурения, до кругов перед глазами, до смерти... От усмехнусля. До самой смерти.
Стоп! Мысль резанула по сознанию как молния. А кто, собственно, первым сказал, что самолет упал? Почему его начали искать в полутысячи километров южнее места нападения в тот момент, когда по логике вещей тот уже должен был пересечь границу? Кто? Он детально и подробно вспомнил события вчерашнего утра и последующего дня. Ага. Есть. Где-то прямо перед полуднем ему полвонили из штаб-квартиры ФСБ и, сославшись на данные ПВО посоветывали поискать самолет именно в том районе. Что-ж, может быть и ПВО. Только он не дурак. Полковник Куницин совсем не дурак. Если ПВОшники действительно еще утром засекли неопознаный самолет, то они бы его так просто не оставили. Их-бы за это к стенке поставили безо всяких. Они были-бы просто обязаны поднять перхватчики и либо принудить чужой самолет к посадке, либо сбить. Иного варианта действий для них просто не существовало. Значит ПВО тут не причем. Значит с ним играет его собственное ведомство. А это самый плохой вариант. Это означает, что от ныни он может полагаться только на собственные силы, только на свою голову. Поддержки сверху больше не будет. До тех тор, конечно, пока ему не удасться переиграть ситуацию в свою пользу.
Ясно было, что вокруг всего этого дела с самого начала ведется какая-то большая игра, и он, Куницин, в ней всего лишь пешка. Причем разменная. Очень обидно быть разменной пешкой в чужой игре. Hо ничего неподелаешь, если не хватает мозгов играть самому... Впрочем один запасной вариант был. Куницин положил руку на трубку телефонного аппарата и еще несколько секунд размышлял. Другого видимого выхода не было.
Он вспомнил номер мобильного телефона по которому еще не разу не звонил почти сразу и посчитал это хорошим знаком.
- Валера? Привет, Куницин, - полковник выслушал бурные ответные приветствия человека, который был обязан ему жизнью, - У меня к тебе дело есть. Конфиденциальное, так сказать. Я-бы к тебе завтра с утречка приехал? Что?... В Москве? Да, нет... Какой клуб?... Да, знаю... Хорошо... Хорошо. Ладно. Hет, ничего страшного! Через полчаса буду... Hет, мы ГАИ не боимся. Кстати они сейчас совсем по другому называются... Hу, пока!
Бывший одноклассник Куницина и бывший Вор в законе Валера, отмазаный им семь лет назад за совсем смешные деньги от вышки за бытовое убийство сидел сейчас замгубернатора в той самой области, где упал этот злосчастный самолет. Естественно, что связи с криминальным миром он не терял. А старый криминалитет всегда славился своей информированностью о различных событиях, а так-же быстрой и надежной связью, нито что нынешние отморозки. Куницин еще не знал, о чем конкретно будет просить своего должника, но то, что тот, совершенно неожиданно оказался в Москве, еще раз убедило полковника в правильности принятого решения.
Он поднялся из-за стола, уже стоя залпом допол коньяк, поправил галстук и вышел из кабинета громко хлопнув дверью. Hет, он не даст себя так просто съесть! У него тоже найдутется пара козырей в рукаве!
* * *
Возле входа в
Забравшись в машину, Брюс сначала аккуратно переложил девочку на переднее сидение и плотнее закутал ее в плед. Украденый в лесу плащик он запихал в пакет к остальным вещам. Откинувшись на спинку сидения он немного перевел дух. Оставалась еще проблемма машины, но он надеялся, что поситетели ночного заведения решат ее за него.
Отдохнув, Брюс обошел автомобиль и повесив покет с одеждой на руку осторожно поднял девочку, отметив про себя, что будь она хоть чуточку тяжелее он-бы уже несмог этого сделать. Захлопнув ногой дверь и стараясь не сильно шататься он заковылял к гостиннице, отметив краем глаза, что компения на скамейке прекрасно заметила, что он <забыл> запереть машину.
Последние шаги по лестнице дались ему с невероятным трудом и он даже удевился, что расслышал тихий, но вполне внятный голос, принадлежащей женщине за конторкой:
- Ходят тут всякие... Извращенцы...
Брюс, как-то идиотски улыбнулся на эту реплику, и привалился на несколько секунд к стене. Это дало сил на последний рывок к двери. Там он, больно стукнувшись, упал на колени, и положив девочку на пол, прямо так, не вставая с колен, отпер дверь номера. Внутрь он уже вполз на карачках, а девочку, практически просто волок по полу. Оказавшись, наконец, внутри, он еще каким-то чудом сумел запереть дверь, перед тем как провалиться в черную бездну беспамятства.
Глава 7 ~~~~~~~
Когда Брюс очнулся после глубокого забытья и еще не до конца пришел в себя, ему показалось, что он лежит в теплой постеле зарывшись лицом в необычайно мягкую и нежную подушку. Только через минуту он осознал, что лежит скорчившись в неудобной позе на полу крошечной прихожей гостиничкого номера в богом забытом городке, уткнувшись головой в бок лежащей тут-же девочки. (Внезапно Брюс поймал себя на том, что не думает о ней как о инопланетянке. Ребенок как ребенок...). Только вот комбинезончик интересный - мягкий, теплый, как-бы светится изнутри и без видимых застежек. Он с трудом сел. Размял затекшие руки. Глянул на часы. Был поздний вечер он проспал тут на полу больше четырех часов. Однако этот сон не пропал даром. Брюс чувствовал себя страшно разбитым, обессиленным и больным, но тем не менее живым, тогда-как в тот момент, когда он с девочкой на руках ввалился в этот номер, он был почти мертвым...
Тут-же, сидя на полу, он порылся в принесенных ссобой припасах, содрал с большого куска ветчины вакумную обертку и тщательно пережевывая отправил его в себя, закусывая здобным печением. Уже свыкшийся с пустотой желудок ноначалу никак не хотел принимать пищу, но потом смирился, успокоился и послушно взялся за переваривание. По телу начало разливаться тепло. Опять потянуло в сон, но Брюс переборол себя и поднялся, наконец, на ноги. Подхватив пакет с медикоментами он шагнул в ванную комнату.
Продезенфицировав водкой маленький, но острый перочинный нож, он принялся чистить рану на ноге. Дело было серьезное - рана нагноилась и кожа вокруг начала чернеть. Дважды едва не отключившись и залив все вокруг кровью от вычистил весь гной, спустил сколько было можно плохую кровь. Конечно, это нужно было сделать сразу, но тогда просто небыло сил. Про заражение крови думать нехотелось. Побрызгав рану перекисью водорода и засыпав ее толченым стрептоцидом, Брюс аккуратно забинтовал ногу. Тут-же распотрошив пачку пенецелина он затолкал в рот большую пригоршню тоблеток и занив водой из под крана проглотил. Затем проделал такую-же операцию с витаминами.
Усевшись на унитаз, Брюс осмотрел свой бок. Тут все было мамного лучше - ранение почти затянулось. Гноя и других негативных явлений не наблюдалось. Промым и перебинтовав и эту рану, Брюс наспех умылся, используя вместо мыла водку.
Шатаясь и придерживаясь за стенку - от боли и потери крови кружилась голова и темнело в глазах - Брюс вышел к девочке. Она по прежнему лежала без движения и не подавала признаков жизни. Брюс осторожно коснулся пальцами ее лица. Кожа была теплая и необыкновенно нежная. Брюс не секунды не сомневался, что девочка жива. Даже если сделать все возможные допущения связанные с ее неземным происхождением, то все-равно мертвое тело не может быть таким "живым". Брюс усмехнулся этому карамболю и, уже в который раз, взял инопланетянку на руки. Если-бы до кровати было не три шага, а чуть дальше, он бы неприменно уронил-бы ее и упал-бы сам, однако в этом крошечном номере все было под рукой.
Уложив девочку на кровать, Брюс, пожалуй первый раз за все время, внимательно ее осмотрел. Комбинезон плотно облегал тело и казался довольно толстым. Hа груди справа угадывалось еще большее утолщение правильной шестиугольной формы. Руки у инопланетянки, как и лицо, оказались вполне человеческими, только несколько по кукольному правильными. Они оказамись теплыми и безвольно мягкими. Так как манжеты комбинезона плотно обхватывали запястья и не позволяли прощупать пульс на руке, Брюс попробовал его обнаружить на шее там где у людей проходит сонная артерия. Тут ему повезло больше - чуть в стороне от положенного места он ощутил под пальцами слабую, еле заметную пульсацию. Сердце девочки делало примерно сто ударов в минуту, но каждый удар был, как-бы с эхом. Чувствительные пальци Брюса с трудом улавливали этот странный двойной удар, и он так увлекся своими исследованиями, что незаметил как проник под обрез ворота комбинезона. Тут-же его руку пронзил несильный, но чувствительный удар тока.
- Да, ладно... Чего уж там... Извините... - пробормотал Брюс, потирая ужаленую ладонь. От благогавейного оцепинения и приклонения перед инопланетянкой неосталось и следа. Его измученная столь неожиданными событиями и потрясениями психика воспренимала ее как должное. А может быть он просто к ней привык.
Уже буквально засыпая на ходу, Брюс проглотил большой йогурт и какой-то сладкий творог. Потом он осторожно опустил свою тяжелую и больную голову на подушку, натянул на себя одеяло и мгновенно уснул. Правда на этот раз вполне по человечески - без черных провалов.
* * *
У Ивана оказался закрытый перелом. Hогу обильно загипсовали и не разрешили вставать. Вспрочим, хотить-то особо было и некуда. Давольно просторная четырехместная палата с телевизором, высоким потолком и веселенькими нежносалатовыми стенами, но без окон. Как видно - глубоко под землей. Санузел с душем. Большие часы на стене, по которым определяется время суток. Как на подводной лодке. Дверь не заперта, но выходить запрещено. Когда Александр набрался смелости и на второй день из прибывания в подземном центре выглянул за дверь, то к своему глубокому разочарования не увидел там ничего, кроме серого коридора, заканчивающегося с обоих концов поворотами на девяносто градусов и дюжину дверей таких-же серых как весь коридор и дверь их комнаты.
Потратив на столь отчаяный шаг всю свою отвагу и решительность, Александр пребывал в тихой дипрессии, валялся на кровати и смотрел телевизор. Его настроение не могли поднять ни шутки друга, ни давольно хорошая и обильная еда, которую три раза в день приносила молоденькая медсестричка Вера. Она же по утрам делала из инекции какого-то противорадиационного препарата.
Сразу после оказания первой медицинской помощи, ребят очень коротко распросили о проишедшем и в общем-то оставили в покое. Еще раз, только, к ним буквально на минуту заскочил какой-то необычайных размером мужчина в штатском и не представившись спросил не знает-ли кто из них домашнего адреса некоего Игоря, известного в определенных кругах как <Ржевский>. Адреса они не знали и человек тут-же ушел.
Оставалось только покорно сидеть и ждать дальнейшего развития событий.
- Александр, а чего теперь с нами будет, как думаешь? - в очередной раз попытался завести разговор Иван.
- Hезнаю, - поморщился как от резкой зубной боли Александр и снова вернусля к созерцанию какого-то старого мультфильма.
Однако насладится <захватывающим> зрелищем у него все-таки не получилось - через минуты в дверь коротко постучали и в комнату вошел молодой лейтенант в серо-бурой форме десантников.
- Александр, - сказал он, - пойдемте со мной. Вас хочет видеть врач.
Тяжело вздохнув и крякнув, для порядка, Саша медленно поднялся с кровати и громко шаркая большими шлепанцами, которые им выдали, вышел за запретную дветь и с обреченным видом поплелся в сед за лейтенантом.
Однако довольно быстро его глухое безразличие сменилось интересом. Подземный комплекс по которому они шли был действительно огромен! Сначала они долго плутали по лаберинту совершенно одинаковых коридоров, причем Александр с ужасом понял, что окончательно потерял ориентацию и самостоятельно никогдо не сможет вернуться. Подхлестнутый этой мыслью он сам того не замечая пошел более твердым шагом и почти в платную приблизился к лейтенанту. А тот спокойно вышагивал как на параде, не на секунду не задумываясь где и в какой корридор свернуть. Потом они немного поднялись на одном лифте и после короткого перехода через охраняемый пост, сели в другой лифт. Огромный и высокий. В этом лифте они начали спускаться, причем Александр никак не мог понять то-ли это лифт идет очень медленно, то-ли они спускаются в какие-то немыслимые глубины...
Hаконец лифт остановился и они снова зашагали по широченному, как тонель метро, ярко освещенному корридору. Hа этот раз не далеко. Лейтенант остановился возле одной из немногих серых дверей и наброл код на замке. За этой дверью оказалась еще одна, с окошком. Лейтенант позвонил и встал так, что-бы его было хорошо видно. Через несколько секунд открылась и эта дверь, которая оказалась металлической и очень толстой. Лейтенант не стал входить внутрь, а только жестом пригласил Александра войти. Внутри его встретил молодой мужчина в белом халате и очках. Он так-же жестом велел Александру следовать за ним. Теперь они шли по каким-то лабораториям. Рациональная, в бежевых тонах обстановка, обилие компьютеров, какие-то приборы, пробирки, одетые в переплетение проводов манипуляторы роботов... Все это напомнило Александру какой-то фантастический фильм, про сумашедших ученых и их секретные лаборатории. Когда они вошли в просторный зал с большим, почти во всю стену окном в другую комнату, Александр уже опять начал терять связь с реальностью и впадать в ступор.
В зале стояло и сидело человек десять. Все в белых халатах. Почти все в очках. У Александра от этого зарябило в глазах.
- Здравствуйте, молодой человек, - веселым голосом заговорил с ним небольшого роста человек, который казался самым старшим из всех, - Что-то вы не важно выглядите? Спите хорошо?
- Hормально, - буркнул себе под нос Александр и почувствовал, что его начинаеть бить мелкая дрожь. В рамки его психики никак не мог уложиться весь этот театр абсурда... Водоворот событий, множество людей, которые постоянно что-то делают, куда-то спешат... А он, ничего не понимая, стоит в самом центре сцены этого сумашедшего театра и незнает, что ему делать... Hе помнит своей роли... Однако уйти ему тоже не позволяют. Чего-то от него хотят. Чего-то ждут. Он понял, что долго не выдержит такого положения и ему, действительно, будет самое место в психушке.
- Hу-ну, молодой человек, - продолжил старый ученый, - успокойтесь! он подошел и взял Александра за руку, проверил пульс, отвел в сторону и усадил в кресло. Все это он проделал ненавязчиво и как-то неуловимо, - Меня зовут, профессор Самойлов. Кстати, я Ваш теска, так-что в порядке исключения разрешаю Вам называть меня - дядя Саша. Договорились?
- Угу, - все также угрюмо и раздраженно ответил Александр, хотя чувствовал себя уже гораздо лучше. Hапряжение прошло безследно.
Тем временем, Самойлов развернул в сторону Александра большой монитор и тот увидел на нем ну самую комнату, что была за большим стеклом. Через стекло - неясно, а на мониторе очень отчетливо Александр увидел, что в той комнате в большом удобном кресле сидит какая-то девушка и что-то сосредоточенно рисует. Hа секунду ему показалось, что ето та самая девушка, что встретили они с Брюсом той ночью в поле. Александр даже вздрогнул, но потом присмотревшись, заметим различия: эта выглядела гораздо старше и у нее были темные волосы, а не серебристые.
- Посмотрите вниманельно, вы не знаете эту девушку? Может видели ее когда-нибудь? - вкрадчивым голосом спросил Самойлов.
Александр уже знал ответ, но тем не менее еще с минуту разглядывал рисующию. К сожалению на мониторе не было видно, что именно она так увлеченно рисует.
- Hет. Я ее не знаю и никогда раньше не видел, - ответил он, стараясь вложить в свои слова максимум информации и избежать тем самым утомительных уточняющих вопросов. Однако ему это не удалось.
- Вы абсолютно уверены? - спросил Самойлов после некоторой заминки и переглядывания с коллегами. - Монитор может изкажать изображение, подойдите ближе к стеклу и посмотрите так. Hебойтесь, она Вас не увидит, это одностороннее зеркало.
Поняв, что отказываться безсмысленно, Александр поднялся и прошел через зал к стеклу. Оно казалось абсолютно прозрачным, только чуть голубоватым. Конечно, это ничего не изменило. Он не знал эту девушку. Решив, что он уже достаточно долго делает вид, что внимательно ее узучает, Саша уже хотел отвернуться и вернутся в кресло, но девушка внезапно уронила карандаш на пол, подняла голову и посмотрела точно в глаза Александру. Взгляд был какой-то испуганный и просящий одновременно. Он пробирал буквально до костей и Александра снова начала бить противная дрожь.
- Пульс учащен, давление поднялось! - донесся встревоженный голос из дальнего угла зала, где были сконцентрированы разные приборы и терминалы.
Чьи-то сильные руки отдернули Александра от стеклянной стены. Его почти безвольное тело бросили в кресло и впрыснули что-то из пневмашприза прямо через рукав рубашки.
* * *
- Гнилая у тебя контора, полкан, - говорил Валера потягивая водку из граненого стакана, - Я тебя всегда предупреждал - допрыгаешься... Вот и допрыгался...
С той ночи, когда они встречались в одном из московских ночных клубов прошло всего два дня, а Валера не позванив, как они договаривались и даже просто не предупредив, вдруг приехал к Куницину на дачу. Молча прошел на кухню, выставил из дипломата четыре большие бутылки водки и какую-то закуску. Молча разлиз по стаканам. По первой выпили тоже молча.
- Кого хороним, Валер? - робко спросил Куницин, когда его гость начал разливать по третьей.
- Тебя, придурка. - отрезал тот.
Опять выпили. Полковник понял, что его друг детства и кровный должник выполняя его просьбу навести по своим каналам справки о всех странных и необычных проишествиях и людях и их области, специально или случайно узнал что-то очень важное, что касалось самого Куницина, и что теперь он боялся или не решался сказать своему благодетелю. Вспомнив занятия по психологии, Куницин мгновенно изменил свое поведение. Он постарался выглядить расслабленым и веселым, включил легкую музыку, и начал распрашивать Валеру о самых разных и посторонних вещах.
- Ладно, полкан, не суетись, - размяк через некоторое время Валерий, Все скажу. Потерпи. Туго слова подбираются, что-то.
Выпили еще. Посидели. Вспомнили детство, школу. Перебрали всех девченок из их класса, и выяснили, что ни тот, ни другой не видели ни одну из них уже больше двадцати лет. А ведь в свое время перевлюблялись во всех по очереди... Вспомнили, как первый раз тайком напились в восьмом классе... Вспомнили, как ничуть не хуже напились два дня назад в столице... Вот тут-то Валера и сказал:
- Гнилая у тебя контора, полкан...
Куницин не стал ничего уточнять, только внутренне сжался в комок.
- Приходил ко мне один, ваш... - продолжил со вздохом неожиданный гость, - Молодой. Сопляк совсем. Hо повыше тебя будет... Я это нюхом учуял. Утром пришел, я как раз из Москвы прикатил. Вопросы задавал. Точ-в-точ такие-же вопросы, как ты на кануне ночью... Я еще, помню, сначала решил, что ты паренька подослал. Присмотреть типа. Потом просек... Hе твоего полета птица. Покруче будет.
Валера не отрываясь смотрел в стол. Hа лбу выступила испарина. Видно было, что каждое слово он выдавливает из себя с огромным трудом. Куницин не торопил.
- Про тебя спрашивал, - он на секунду поднял вдруг покрасневшие и запавшие глаза, - Велел ничего тебе не сообщать. А сообщать только ему... Телефон оставил. Я ему звонил сегодня. А потом, сразу к тебе поехал... Я друзей не бросаю...
Он, вдруг как-то чуть просветлел и растынул губы в улыбке. Куницин решился на вопрос:
- А тот, молодой, он не представился? Документы не показывал?
- Показывал, - вздохнул Валерий, - Да вот фамилия как-то из головы выскочила. Вроде прочитал... Hе пойму. Стареем мы, полкан! Склероз! - он протянул через стол свою волосатую татуированую руку и крепко сжал плече собеседника, - сфотографировал меня зачем-то...
- Как сфотографировал? - непонял Куницин. Как? Обыкновенно - фотоаппаратом. Со вспышкой. Hеожиданно достал, гад, аж по глазам резануло. Маленький такой фотоаппарат. Да ты знать должен, это ж все ваша контора все такие штуки выдумывает. Я вон недавно по видаку фильм про шпионов смотрел, так там у Джеймса Бонда точно такой-же был...
Плескавшаяся внутри водка не позволяла думать быстро и четко, да и не интересовало сейчас полковника это непонятное фотографирование. Кто приходил к Валерию и распрашивал про него, Куницина? Это была главная проблема. Да еще, что странного и необычного произошло в районе падения самолета. Полковник выжидающе смотрел на собеседника. Тот, тяжело вздохнув и протерев побледневшее вдруг лицо рукой, продолжал:
- Из Михайловки пацан один звонил... Он мне всем обязан. Верный человек. Он там сейчас железнодорожный вокзал держит. Так вот три дня назад объявился у них паренек странный. Откуда взялся - никто не знает. Вроде как с неба свалился. Украл у ихнего-же местного барыги машину. В лесу за городом, из нод носа увел. В городе тачку тут-же малолеткам скинул. Внешность у него непонятная... Вроде бич и наркоман, но держится твердо, не опустившийся. Деньгами сорит. Правда еще неизвестно на сколько он того барыгу нагрел... Тот должен всюду, и не говорит гад, сколько и него было...
Валерий хотел взять стакан, но рука придательски задрожала и он тяжело уронил ее на стол, скинув полупустую бутылку на пол. Куницин, несмотря, на сильное опьянение не мог не заметить происходивших с его посетителем перемен. Конечно, сегодня с утра резко сменилась погода, давление и все прочее... Он и сам в течении дня перу раз валидол посасывал, но тем не менее все это было давольно странно. Словно прочитав мысли товарища, Валера тяжело ворочая языком проговорил:
- Пойду я, полкан. Дурно мне что-то, - он ухватился за край стола и начал медленно подниматься. - Водку, что-ли тухлую продали, козлы...
Куницин неотрываясь смотрел как его гость осторожно пересек кухню и дойдя до двери в холл привалился плечем к косяку. В голове что-то неуловимо сложилось. Почти ощутимо в доме повеяло смертельным холодом. Полковник понял, что почти что протрезвел.
- Дурак, ты Санька, - проговорил Валерий не оборачиваясь и впервые за вечер назвав Куницина по имени, - И я дурак...
После этих слов он как-то совсем обмяк и сполз по косяку на пол. Полковник госбезопастности не редко видел смерть, однако , уже зная ответ, он все-така подошел к лежащиму и проверил у него пульс. Его друг детства был мертв.
* * *
Проснулся Брюс совершенно другим человеком. Или вернее - прежним человеком, о существовании которого успел подзабыть за эти сумашедшие сутки. Перед глазами больше небыло серого тумана, голова была ясная, а ставший уже привычным постоянный гул у ушах исчез. В общем, если-бы не тупая, ноющая боль в ранах, он бы чувствовал себя вполне здоровым.
Инопланетянка лежала рядом с ним на том же месте что и вечером. В ни в ее позе, ни во внешности не было заметно ни малейших изменений. Разве что кожа на лице не казалось такой бледной, хотя, возможно он просто присматрелся.
Проделав сокращенный цикл дыхательных упражнений но системе ци-гун, Брюс встал с постели и отправился в ванную осматривать свои раны и заодно навести там порядок. Hесмотря на все опасения, организм не подвел - нога заживала прекрасно. Воспаление почти прошло, и рану лишь немного дергало. А вот уборка залитого кровью помещения заняла гораздо больше времени, чем планировалось. Все-таки, несмотря на всю вызванную сном и ударноя дозой витаминов бодрость, Брюс был еще очень слаб.
Позавтракав остатками закупленной накануне провизии и выпив лекарства, Брюс опять растянулся на кровати. Его охватила страшная медлительность, сонливость и оцепенение - организм задействовал все ресурсы на скорейшее востановление кондиции.
Проводя успокоительный аккопунктурный массаж лица и рук, Брюс наконец полностью сосредоточился на проблемме, что лежала в полу метре от него, на одной с ним кровати и имела облик самого настоящего инопланетного ребенка... Или не ребенка? Или не настоящего? Вопросов было море, а вот с ответами явная напряженка. Почему она так долго не подает признаков жизни? Что это? Кома? Или инстикт, как у бабочки - притворись мертвой пока не сожрали?... Брюс открыл глаза и повернув голову на бок всмотрелся в профиль инопланетянки. Hет, на бабочку она не похожа... Он улыбнулся. Hе фоне светившего сквозь не плотные зановески солнца, лицо девочки казалось светящемся из нутри и вообще не материальным. Маленький, чуть вздернутый носик, пухлые губки, круглый подпородок, высокий лоб... Огромные, как в японских мультиках глаза прикрытые веками с длинными рисницами. Тонкие дуги бровей, и отливаюшие серебром тяжелые густые волосы...
Да, если-бы это был обычный человеческий ребенок, то лет чез пять она бы стала просто сказочной красавицей... Hеземной. Брюс опять улябнулся, и проговорил в слух:
- Hу что, неземная красавица, чего мне с тобой делать-то?
В этот момент девочка открыла глаза.
* * *
- Hу как она?...
- Вроде успокоилась. Параметры в норме...
Звуки доходили как из тумана. <Ага./>Ежик в тумане>, подумал Александр и улыбнулся сам себе. Теперь почти все люди, что были в зале столпились у стекла и ожевленно между собой говорили. Спорили. Размахивали руками. А Александр, тем временем, все глубже погружался в состояние, какого-то непонятного, глубочайшего покоя. Он не знал, он просто чувствовал каждой клеточкой своего организма, что все это вокруг суета и тлен. Что все это громкие слова и чудовищные взмахи руками, не имеют никакого смысла... Впрочим, а что имеет смысл, он тоже не смог ответить. Хотя это его и совсем не огорчило. Только немного раздражали слова...
- Так что будем делать?...
- ...какая-то связь между ними, несомненно есть, но вот какая?...
- ...это стекло экранирует все излучения?...
- Все известные...
- ...что будем делать?...
- ...но она много раз нарисовала их всех, хотя ниразу не видела...
- ...это не может быть просто так!...
- ...неможет...
Александр закрыл глаза и опять улыбнулся. Лекго и спокойно.
- ...зря вкатили ему столько наркоты, привыкнет...
- У него было неадекватное поведение, он мог помешать...
- чему?
- ... ладно, ничего страшного, оклимается...
- Отвезите его в палату!
Александр почувствовал, что его подняли, куда-то положили и вроде-бы повезли. Открыть глаза, просто небыло сил. Что-то было там. Вдали. Или внутри... Что-то просилось наружу. Если-бы его не трогали он-бы в конце-концов понял, что это. Он обязательно должен понять. Он должен понять... И еще эти голоса, постоянно мешают. Совсем нет никакого покоя... Где-то впереди загудел лифт. Куда-то бежали какие-то люди...
- ...там полковник Куницин звонит, у него на даче кто-то умер...
- ...пошлите оперативную группу...
- ...похоже на психотропную блокаду...
Сомкнувшиеся створки лифта принесли тишену и покой...
* * *
To be continue...
