Далеко не всем удаётся собрать столько событий в жизни, как герою романа Растиславу Гаврилевскому. Победы и поражения. Учёба с утра до ночи и тренировки до кровавых мозолей. Рабство и вознесение к вершинам Московского и Лондонского истеблишмента. Дружба и настоящая, достойная любовь. Раскрытие глубочайших тайн Ватикана и Мальтийского ордена. Поиск древней цивилизации «Изначальных» и расплата своей кровью за власть, богатство, признание прав на трон Рюрика. Предательство близких и родных людей. Познание мира ежедневно, ежечасно со сжатыми зубами и потом, пропитывающим насквозь одежду. Но впереди, главная разгадка, а потом и цель, описанные в древнем пророчестве четыре тысячи лет назад…
Собирался я со всей серьезностью, стараясь ничего не забыть. В старом, много раз шитом-перешитом солдатском вещмешке уже лежал стандартный набор моих еженедельных путешествий. Резиновые калоши с самодельными завязками, фуфайка, оставшаяся от Агея Ниловича, запасные брезентовые штаны, вязаные носки, пять свечей, три коробка спичек, и один на самый крайний случай был обмотан красной изолентой. Панама – подарок папы, в очередной раз вернувшегося из Афганистана. Две упаковки сухого спирта по четыре кубика и перочинный нож с запасной бухтой шпагата были уложены в накладной карман сидора. Керосиновая лампа с полным бачком и два заранее заготовленных факела всегда лежали в моем зале пещеры. Они дополняли снаряжение.
Раньше этот зал был общим, моим и Агея Ниловича, но после его смерти, два месяца назад, которую я еще толком и не осознал, стал моим безраздельно. Так же, как и все спелеологическое оборудование, которое принадлежало ему, изучавшему пещеры по всему миру. В свои восемьдесят девять лет Агей Нилович решил успеть изучить еще одну, самую большую, пещеру в Крыму с семью этажами громадных и запутанных лабиринтов, высоченными залами, переходами и сифонами – Красную, или Кизил-Кобу. В привратном зале, как его называл Агей Нилович, было все, что необходимо для спелеолога-исследователя. И я один знал, где этот зал находится!
«Ну вроде все, только нужно еды взять и батарейки», – подумал, надевая тельняшку и свитер. Задумываться о последствиях своих поступков не хотелось. «Ну поругаются немного, конечно. Но про себя будут гордиться, – продолжал размышлять, – кто, кроме меня, сможет найти эту группу? Никто! Папа говорил, что с ними опытный офицер, воевавший в пещерах. Только это в Афганистане, а в Красной все значительно сложнее: она живая, как говорил Агей Нилович, – я даже махнул рукой в сердцах, ведя внутренний монолог, – а доктору наук нужно верить».
Осмотрел комнату в поисках чего-нибудь забытого второпях и, ничего не обнаружив, двинулся дальше, продолжая рассуждать. «Чего их понесло за длинный сифон – да еще и без снаряжения? Учения у них? Вот и пропадут там, если я не смогу до них добраться по обходным галереям, – думал, продолжая соображать, что взять с собой, – да и папа тоже говорит, что смысла разбирать завал, который образовался после вчерашнего землетрясения, нет. Обвалена не просто часть потолка, а целый этаж. Там хоть тротилом рви – еще год разбирать будут, а тридцать человек из разведывательного батальона бригады специального назначения, расквартированной аккурат в трех-четырех километрах от этой самой пещеры, просто умрут без еды».
