Второй, а не первый Сын благословенных Александра и Марии, Он готовился быть первым помощником старшего брата, первым исполнителем его велений. Но неожиданная кончина юного Цесаревича Николая открывает Ему путь к престолу. И что же? Не ясно ли всем теперь, что
При каких страшных условиях принимал Он на главу Свою венец Прародительский!
Возмутительная крамола, самое дерзкое покушение и страшный исход его, мученическая кончина славного Венценосца, всеобщая скорбь, стон и плач в народе, явные и тайные враги за оградой, непроглядная тьма впереди… Помнится живо, как все мы сознавали тогда, какое страшное бремя эта власть высокая, какой ужас брал нас при мысли, что если бы в этот страшный час не было человека, который высшим призванием обязан взять это тяжкое бремя на свои рамена и понести его. И вот, повинуясь велению Вышнего, Он взял Свой царственный крест и нес его с великим долготерпением до последней минуты жизни. Почти 14 лет неустанного бодрствования, неусыпного труда, полного забвения о Себе, самоотверженной заботы о благе других – и ближних и дальних. Ни одной мрачной тени в венце Его. Только заклятый враг истины и добра мог бы быть Его врагом.
Самою высшею победою признается победа над самим собою. Он одержал эту славную победу, и имя Его уже и теперь возносится выше прославленных победами героев древнего и нового мира. Злоухищрениям врагов Он противополагал прямоту и искренность, лжи и неправде – правду слова и дела, воинским замыслам – благожелания мира и любви. Сколько мелких и крупных интриг, сколько обид, иногда тяжких и кровных, и от врагов, и от облагодетельствованных Им лиц, и даже племен и народов, усиливались нарушить это спокойствие самообладания, уязвить это величие власти! Он отвечал на них спокойным и твердым словом правды и любви. Вот она – истинно христианская кротость, и Евангельское обетование ей видим в жизни Его исполнившимся. Теперь вся Европа сознает, что благоприятным разрешением возникавших затруднений, поддержанием мира и спокойствия в этот страшный век милитаризма она обязана главным образом миролюбию Русского Венценосца. Слово его, всегда прямое и твердое, получало силу закона далеко за пределами царства. К его мыслям и желаниям прислушивались враждующие соседи и боялись идти против них. Не проливая крови, без грома побед, вне силы войска и оружия, Он высоким нравственным влиянием господствовал в Европе. Это не только сознавалось, но и говорилось громко, особенно в последние дни во всеуслышание.
И во многих других отношениях являл Он высокий пример для подражания, и пример сей видела вся Россия и окружающие ее народы. В веке господства роскоши, страсти к наживе Он удивлял всех простотою жизни и как будто особенно любил это довольство малым. В веке шатания умов, ослабления семейных связей Он был образцом истинного семьянина по закону Евангельскому. Вот несколько слов о счастливой семейной жизни почившего Государя: это венок на Его могилу от почившего также святителя Никанора… «Кто из нас не видит, – говорит святитель, – идеал христианской, семейной супружеской любви в самой благородной чете, поставленный на самый высокий свещник, чтобы светить чистейшим светом во все концы Святой Руси? Кто не видит там Супругу, Которая во время продолжительной, тяжкой, даже заразительной болезни Мужа не отошла от Него ни на шаг и отходила Его не только пламенною молитвой беззаветно любящего сердца, но и самоотверженным трудом Собственных рук! Кто не видит там Отца, Который среди бесчисленных, самых тяжких дум и забот отдыхает, принимая радостное участие в играх Собственных малых детей? Кто не видит там целое семейство, которое произнесло Богу обет всегда неразлучно окружать Отца среди постоянно угрожающих его жизни опасностей, окружать в виде сонма ангелов-хранителей, невзирая на собственную опасность, вместе жить, вместе и умирать? И спасают: спасают своею преданностью, своею молитвою, одним своим присутствием. У коварного злодея не поднимется рука на них, на всех… И Бог спасает; спасает даже явно чудодейственно, спасает всех их, идеально прекрасное, христианское, святое семейство для счастья и поучения России[3]». Наконец, в веке неверия и вольнодумства Он был для всех образцом искренней и живой веры. Праведно-христианская жизнь награждена истинно христианскою кончиною. Как прямо и твердо шел он жизненною стезей, так и последний час Свой Он встретил с христианским приготовлением, в полном сознании духа, господствовавшего над разрушающимся бренным составом.
