Хотя, не скрою, успех превзошел все мои ожидания и фронт мы прорвали. И многострадальную 38-ю дивизию мы высвободили из окружения. Вот только развить успех на этом участке мы не смогли, поскольку вокруг нашей окруженной дивизии немцы выстроили несколько линий обороны. В общем, с новым прорывом фронта у нас ничего не получилось, а потери понесли весьма болезненные.
Да и бронетехника наша не так чтобы сильно блеснула. Не говоря уж о том, что примерно треть броневиков просто вышла из строя из-за всякого рода поломок, как и все пять танков «ТРЗ-107» встали на поле боя, не сумев доехать до тех мест, где они действительно были нужны. Да и в целом, пока умение использовать бронетехнику, мягко говоря, было не на высоте у отцов-командиров. Взаимодействие брони, и сопровождающей пехоты, было отвратительным и часто действовали кто во что горазд, да и сами бронеподразделения координировали свои действия сугубо по принципу «едем все примерно куда-то туда, а там будет видно».
Немало возникло проблем и с «фортицами». Если поле для наступления было более-менее ровное, то ничего, они справлялись. Но если впереди был сплошной лунный пейзаж от воронок и прочих буреломов, то все это чудо тут же замирало мертвым коробом, превращаясь в неподвижную пулеметную точку, которую, при продолжении наступления приходилось оставлять до лучших времен на поле боя, либо закрепляться в ней и обеспечив постоянное снабжение патронами, стволами да пулеметами.
В общем, новинки себя показали, но, как я и ожидал, никаким средством прорыва линий обороны противника не стали. Хотя многие мои генералы были полны оптимизма перед началом атаки. Впрочем, возможно, я слишком уж категоричен, ведь эрзац-броня действительно весомо снизила наши потери. А может, опьяненно-обгадившиеся немцы просто плохо стреляли.
Кстати, истории про обгадившихся немцев пошли широко гулять, обрастая все новыми и новыми подробностями. А после Моонзунда в эти байки верили куда как охотно. Хотя, если говорить объективно, любое применение химического оружия или масс танков, массированная бомбежка, как и серьезный артобстрел, могут привести к подобным реакциям организма. Особенно среди новобранцев. Не настолько массово, как это звучит в наших байках о том, что «прям вот все поголовно», но факты имели место в действительности на любой войне.
Впрочем, верить в эти байки были нетрудно, учитывая, что самых колоритных немцев собирали группами и фотографировали для Мининформа с самых «вкусных» (прости Господи!) ракурсов. И там были карточки весьма и весьма озорные.
Будут веселить солдат и поднимать боевой дух на наших позициях.
Но пропаганда пропагандой, однако наступление наше категорически захлебнулось, и мы сейчас спешно выводили из коридора и прежде окруженную 38-ю пехотную дивизию, и 10-ю пехотную, и Дикую дивизию, и, собственно, саму бронетехнику. В том числе и застрявшую на поле боя. И все это под артогнем немцев, которые очухались от шока и начали давить в ответ.
Ну, что ж, в реальной жизни чудес не бывает. Не все коту масленица, как говорится. Немцы все еще стойко воюют, а Германия все еще сильный противник. И что бы там «Суворин и Ко» не рассказывали о том, что у России сейчас сильнейшая армия на континенте, на деле это не совсем так. Во всяком случае, пока. Хотя и совсем не та, которая была полгода назад, когда я отправлялся из Гатчины в свое увлекательное и незабываемое воздушное турне.
Но вот наша бомбардировка Берлина была и вправду хороша! Никто за всю войну не бомбил германскую столицу, а вот, поди ж ты, нанесли визит по самое не балуйся! И главное, листовки разбросали. Причем не только над Берлином, но и на всем пути от моря до столицы жменями листовки выбрасывались из кабин аэропланов при пролете над городами.
Правда, на обратном пути эскадрилье наших гидропланов пришлось дать бой немецким истребителям, но они, слава Богу, отбились, имея преимущество в численности и организованности. Однако, три машины из двенадцати мы все же потеряли в небе над Германией. Есть, конечно, призрачная надежда, что кто-то выжил и сел на вынужденную, но проводить спасательную операцию наши летчики никак не могли — горючего было буквально впритык, а новые немецкие истребители могли налететь в любой момент.
Что ж, будем наводить справки через Красный Крест и нейтралов.
Вообще же, немцы, судя по бомбовым ударам по Лондону и Орлеану, оценили преимущества массированного применения бомбардировщиков. Впрочем, наша бомбардировка Берлина могла спровоцировать бурную реакцию кайзера и он, не имея возможности нанести удар по Москве или Петрограду, решил отыграться на Лондоне и Орлеане, тем более что Париж и бомбить уже как бы и не надо.
Но эта бомбежки показали, что меняется и стратегия применения авиации, пусть и с германской сумрачной спецификой и тягой к чудо-оружию. Так что теперь можно было ожидать массированные террористические удары немецких бомбардировщиков не только по Лондону и Орлеану, но в радиусе их действия в теории могли оказаться и наш Минск, и итальянские Милан с Венецией.
