Завтрак на террасе с видом на сад и утреннее солнышко. По случаю среды Успенского поста вкушаем простые овощные салатики, хлебцы, фрукты, апельсиновый сок. Обслуживаем себя сами. Никаких слуг нет. Мы же не бояре какие.
— Какие планы на день?
Пожимаю плечами.
— Будни. Ничего примечательного. Думаю, что до вечера возьмем Константинополь и Дарданеллы с обеих сторон пролива.
Маша поднимает брови:
— Такое серьезное сопротивление в Константинополе? Ты же вчера утром говорил, что войска входят в город с трех сторон сразу.
Киваю, соглашаясь.
— Да, так и есть. Вошли и медленно выдавливают местных жителей из города. Не стрелять же по ним и в самом деле?
— Этого только не хватало.
Жую салатик.
— Вот и я об этом. Уже вошли в центр. Сегодня выдавим окончательно. Одно плохо — город горит и похоже, что его всерьез поджигают, а не просто случайные и стихийные возгорания. Радует, что, хотя бы, как это следует из докладов, дворец Долмабахче не особо пострадал, что удивительно само по себе. Возможно, не решились сжечь дворец султана, надеясь как-то вернуть город по итогам мирных переговоров. А, так, да, жгут.
Она нахмурилась.
— И много пожгли?
Запиваю соком.
— Эмм… порядочно. Но пока не катастрофично. Я приказал поджигателей расстреливать на месте, но это мало что даст, сама понимаешь. Они не подходят близко к нашим солдатам. Разве что случайно попадаются.
Императрица смотрит в свой полупустой стакан и вздыхает:
— Жаль город.
— Согласен. Надеюсь, что до полного сожжения не дойдет, тем более что наши войска уже в центре. Огонь пожаров мешает нашим солдатам, но пожары же и выгоняют из города местное население. Так что тут две стороны медали, как говорится.
Подливаю сок. Маша благодарно кивает.
— И куда ты их дальше?
Делаю неопределенное движение руками.
— Пока даем им возможность уходить в сторону Родосто, который они называют Текирдагом. А как выйдут из Константинополя последние, прижмем к морю где-то по пути, где они благополучно и попадут в лапы бригады Внутренней стражи. Те быстренько отделят зерна от плевел, проведут фильтрацию, ну, а, просто мирное население, разделят. Христиан, желающих остаться в Ромее и принести мне присягу верности, разместят отдельно, а мусульман — отдельно.
Делаю глоток.
— А дальше, дальше включатся основные силы Отдельного Корпуса жандармов и Имперской СБ, которые проведут ускоренный опрос всех, выявляя среди них тех, кто может знать что-то полезное о системе обороны и безопасности Османской империи, а, особенно, хоть что-нибудь из тайн Константинополя. Город старый, полно ходов и выходов, подземелий всяческих. Нужно разбираться.
Маша разрезает яблоко.
— И что будет с теми, кто будет интересен?
— О, им повезет, поскольку им будет предложена должность консультанта одной из спецслужб, сравнительно хорошее жалование, а главное — возможность остаться в Ромее. Остальных мусульман попросим с вещами на выход. Когда, все устаканится, посадим их на транспорты и отправим к единоверцам. В Ромее им делать нечего. Других не христиан, кроме русских подданных, получивших разрешение на проживание, в новой Восточной Римской Империи не будет. Когда-то мусульмане пришли и уничтожили христианское государство. Теперь колесо истории крутится в обратном направлении. Возможно, в этом есть момент исторической справедливости. Горе побежденным, как говорили древние.
— А не слишком ли жестко с ними?
— Предлагаешь поселить их рядом с армянами? Или рядом с теми, кого они еще вырезали?
— Нет, но…
— Когда я говорю об исторической справедливости, я ведь не только говорю о делах полутысячелетней давности, но и о событиях, которые имели место буквально год-два назад. И дело не только в настроениях армян, их в армии не так и много, и проживать большинство из них будет в пределах условного Царства Армения, а не в Константинополе. Но я знаю настроение в армии вообще. И ожидаю серьезных проблем в самое ближайшее время. Пока войска сдерживает дисциплина, но позднее все будет очень скверно, поверь мне. Я знаю, что происходит, когда ненависть и ярость к врагу копится годами, а потом солдаты попадают на вражескую территорию. Тут уж достается всем — и правым, и виноватым. Лишней крови я не хочу, но закладывать бомбу под будущую Империю не собираюсь. И точно так же, как после Балканской войны турки и болгары проводили взаимную принудительную депортацию населения, очищая свою территорию от чужеродных элементов, так и мы поступим, но только в одну сторону.
— А если их христиане захотят в Ромею перебраться? Разве мы их не примем?
