Император двух Империй полностью

– И вам приятных сновидений, полковник.

Захожу в квартиру, запираю дверь и, стараясь не шуметь, раздеваюсь. Но Маша все равно проснулась, когда я ложился.

– Ты не ушел? Я слышала, что что-то срочное…

Хмыкаю.

– Да ну, глупости всякие… Турецкий султан просит о перемирии.

Жена зевнула и, положив голову мне на плечо, сонно спросила:

– А ты что…

– Ничего. Спать пошел.

Но Маша уже крепко спала и не слышала мой ответ. Наверное, он ей был не очень интересен.

Я ж говорю – глупости всякие пишут. Перемирие какое-то. Ночь на дворе.

Укрываю простыней прекрасную наготу жены. Под утро на побережье уже бывает довольно свежо…

Крым. Дворец Меллас. 10 (23) августа 1917 года

Утро началось со стрельбы.

Офицеры в тревоге выбегали из здания императорского командного центра и устремлялись на звук выстрелов. Но прибыв к месту событий, замирали в замешательстве. И было отчего.

Две барышни в офицерской полевой форме с наслаждением и прочими возгласами палили из всякого рода ручного оружия по самодельным мишеням, установленным на какие-то козлы и мешки.

Нет. Утро началось не с этого.

Две великосветские барышни в модных платьях чинно сидели в саду в плетеных креслах и пили чай, о чем-то еще более чинно разговаривая. Возможно, о нарядах или о том, какого фасона зонтики от солнца будут в моде в следующем сезоне.

Затем встали и куда-то чинно отправились. Возможно, на берег моря. На променад.

Впрочем, нет. Именно такое утро началось все же чуть позже. В тот самый момент, когда моя ненаглядная жена явилась ко мне в кабинет в полевой форме полковника русской армии и поинтересовалась тем, где именно на территории дворца расположено стрельбище.

Стрельбища на территории дворца не было. Совсем. Как-то было не до стрельбищ.

Однако же это прискорбное обстоятельство никоим образом не смутило ее величество, и она, со свойственным ей решительным подходом к жизни, испросила мое высочайшее дозволение такое стрельбище немедленно устроить.

– Мы с Натали все устроим.

– Вы? С Натали? Стрельбище? Но… зачем?

Маша хитро улыбнулась.

– Раз мне предстоит общаться с ветераншами, будет как-то странно, что полковник русской армии не держала в руках оружие. Уверена, что новинки оружейных магазинов их интересуют не меньше, чем разговоры о нарядах. Как я могу не иметь возможности поддержать светский разговор?

Я заржал.

Милая терпеливо ждала, когда закончится мой приступ веселья. Наконец я вытер слезы, а она поинтересовалась вкрадчиво:

– Что же тебя так развеселило, муж мой дорогой?

Мотаю головой, улыбаясь:

– Нет, любовь моя, совсем не по той причине, по которой ты подумала. Просто я знал, что с появлением твоей Натали тут всенепременнейше случится какая-нибудь круговерть. И я вчера видел, как насмешливо она смотрела на моих офицеров-аналитиков. Хорошо хоть на меня она так не смотрела.

Маша серьезно покачала головой.

– Нет, ты очень популярен у фронтовиков. Так она говорит. Тебя очень уважают за то, что ты настоящий командир, а не паркетный шеф полка, коим сейчас являюсь я. Ты – лидер, и ты правильный русский офицер, сам ходивший в бой много-много раз, труса не праздновавший и за спины солдат не прятавшийся. Твои боевые ордена настоящие. Я разговаривала с охраняющими меня горцами. Твоя Дикая дивизия просто разорвет любого, кто выступит против тебя. А они очень честные и прямые люди, я уже убедилась. Быть может, тебе удалось избежать революции только потому, что тебе поверили простые солдаты в окопах.

Горестно вздыхаю.

– Ох-ох-ох… Если бы только от этого зависела верность любой армии, то только боевые генералы и правили бы везде. Возможно, они мне и поверили, но поверили авансом, и отдавать мне эти долги придется с очень большими процентами. Иначе… Впрочем, все это пустое. Ты хочешь научиться стрелять?

Жена кивнула.

– Что ж, госпожа русский офицер, я не против. Скажи коменданту, пусть выделит вам в помощь хозвзвод, и привлеките генерала Климовича, пусть проконтролирует вашу позицию, чтобы вы никого не подстрелили ненароком.

– Натали хорошо стреляет!

– А я не по поводу Натали волнуюсь…

Османская империя. Южнее города Пруса.

10 (23) августа 1917 года

Флигель-адъютант Е. И. В. полковник Куликовский мрачно смотрел на перепуганного толстяка, который мялся у автомобиля.

Вот что за гримаса судьбы?! Быть всего в шаге от величайшего подвига, который должен был бы войти в историю славных побед русского оружия и…

– Я сдаюсь на милость победителя. По крайней мере, вы не женщина!

Куликовский усмехнулся, вспомнив обстоятельства пленения Энвер-паши. Видимо, эта история потрясла всю Османскую империю.

– Что в грузовиках?

– Золотой запас империи. Документы. Ценности. Все передаю в руки высокочтимого господина полковника. Я надеюсь на почтительное обхождение, которое будет учитывать мой статус.

Обдумав еще раз все нюансы полученного приказа, Куликовский тяжело вздохнул. Да, похоже, выбора у него нет.

– Я имею послание для вас от моего императора.

Султан оживился.

– Вот как? Слушаю вас!