Мне нравилась такая работа больше, чем в мастерской, где, кроме ругани между мастерами, не было слышно других разговоров. В магазине – дело другое. Здесь приходилось вращаться среди более или менее интеллигентных людей, слышать их разговоры о текущих событиях. И зачем я буду оставлять любимое дело и на чьем-то важном, но чужом месте «застревать», как тот капитан краснодеревщик – мой командир по унтер-офицерской школе? В общем, оставил я армию.
С января 1918 года «отдыхал» я в деревне у отца и матери. В начале февраля тяжело заболел сыпным тифом, а в апреле – возвратным тифом. В мае, едва оклемавшись, ещё успел помочь Фронтовому Братству в правильном дележе земли в деревни, чтобы родителей моих не обидели. А уже в конце июля отправило меня Братство на курсы санитаров в столицу. За три месяца учебы только трижды удалось мне к Машеньке моей вырваться. Узнав, что я скорняк, по окончании курсов направили меня по интендантской части в 5-я карантинный отряд Московского дивизиона МинСпаса. Весной 1919-го на наш полевой санитарный пункт у сельца Сенежи Солнечногорской волости было нападение. Сбежавшие из карантина крестьяне по невежеству винили в пандемии врачей. Пока другие мешкали, успел я организовать оборону силами нашей поварско-портняжной команды, в ней-то у меня, кроме прачек, подобрались одни ветераны. Так стал я начальником взвода охраны и вскоре был произведен в фельдфебели.
Много колесили мы тот год по губернии, но и в Златоглавой бывало месяца по два оставались. Маша моя к нам медсестрой пошла. Страшные тогда дни были – даже Государь тяжело переболел американкой. В такие времена сильнее хочется жить. Дело молодое – в декабре сыграли мы свадебку.
Снова предложили мне офицерские курсы. Уже МинСпаса, но я знал, чего хочу, и отказался. В январе с товарищами получили ссуду как члены Фронтового Братства, очень помогли мне мои довоенные навыки работы с банковскими клерками и три моих Георгия. Теперь вот я председатель мастерских «Сапоги от Г. Жукова и товарищей». За три месяца, организуя всё, набегался, всё-таки сапоги самому тачать проще умеючи.
В марте получили мы срочный заказ. Сшить кожаные круглые мешки со шнуровкой. Заказ не простой: олимпийский. Сказали, что наши «мешки» набьют и в футбол да в прочий ручной мяч играть будут. За качество и работу в срок получило наше общество поощрение: три билета на открытие Олимпийских игр и право на пять заявок на билеты на разные соревнования. В Первомай двадцатого года как раз с женой и поехали мы на открытие Игр.
