— Безлошадные и безработные крестьяне вызывают особую тревогу. Совсем недавно специальным указом малоимущие были освобождены полностью от уплаты налогов. В дальнейшем им будет предоставлен некоторый кредит на обзаведение рабочим скотом и сельскохозяйственным инвентарем. Желающим будет оказано содействие к переселению на лучшие земли: в Поволжье, в Сибирь, на Дальний Восток. Вообще же для этого требуются слишком большие средства, которых у нас нет. Поэтому будет очень хорошо, если такие крестьяне объединятся в артели по совместной обработке земли, пользованию инвентарем, рабочим скотом, коллективному переселению и т. д. Государству будет гораздо проще тогда оказать им свою помощь. (****)
— И последний вопрос, — кивнул Суворин делающему страшные глаза статс-секретарю Ратиеву. — В каком случае Вы дадите ход анонсированным князем Щетининым скандальным документам?
— В случае моей неожиданной кончины, — с холодной улыбкой ответил император…
Глядя на меняющийся дорожный пейзаж за окном, император снова и снова возвращался к калейдоскопу последних встреч, анализировал услышанные слова, пытаясь понять, правильно ли он все просчитал, не допущены ли ошибки, а если допущены, как их можно исправить?
Практически все сословия довольно индифферентно проглотили учреждение Советов, увидев в них не несерьёзную царскую игрушку. Прекрасно! Первый шаг к альтернативным органам власти пройден. Осталось насытить их думающими и ответственными людьми, сделав одновременно и кузницей управленческих кадров, и представительными органами, способными в нужный момент перехватить управление.
В вопросе с дворянством требовался ход конём, который он уже один раз совершил. Сразу после смерти Ленина он одним элегантным маневром переподчинил себе партию, считавшуюся вотчиной революционных зубров — Троцкого, Каменева, Зиновьева, Рыкова и других ближайших соратников Ильича. У каждого из них была своя придворная камарилья, каждый из них имел удел на кормление и считал, что положение и статус, завоеванные в огне революции, непоколебимы. А он, никому не известный функционер, просто объявил новый, ленинский набор. В партию хлынул поток свежих людей — от станка, от сохи, для которых все эти недавние интеллигенты-политэмигранты были такими же чужаками, как и царские министры-капиталисты. Партийные ветераны, дореволюционное подавляющее большинство в мгновение ока превратилось в подавляемое меньшинство…
Вот и сейчас он объявил об открытых дверях в высшее сословие и обязательно доведет это дело до конца. Нынешнее — в массе своей аморфное ленивое дворянство будет щедро разбавлено новым — активным, зубастым и понимающим, что обязано своим положением только императору.
Опричнина? Ну можно сказать и так… Для них будет дело, как раз соответствующее этому названию. Он очень серьезно спровоцировал нынешнее дворянское болото. Побурлив, оно выползет из своих берегов и начнет действовать. Неделю они будут совещаться, потом появятся идеи и застрельщики, еще через неделю их недовольство созреет до конкретных планов. Ну что ж, как раз хватит времени прокатиться до Европы — товарищ кайзер уже, наверняка, сгорает от любопытства. Удовлетворим…
Императорская фамилия… Тут пока Михайловичи прикроют. Они чувствуют себя «любимой женой», чуют запах власти и увлеченно шатают клан Александровичей. Не надо им мешать. А вот если ушатают, нужно будет придумать какой-то другой противовес, например, Николая Николаевича… Псих и заслуженный мистик Российской Империи… Лишь бы не перестреляли друг друга. Пока они нужны все живые, взаимно нейтрализуемые.
