Император из стали полностью

— Надо только научиться добывать этот ценнейший ресурс прямо из воздуха, — закончил мысль Ипатьев и взглянул на монарха с каким-то новым интересом, как на коллегу, — смело, Ваше величество…

— Что же тут смелого? Подумать? — испытующе взглянул в глаза полковнику император. — Воплотить это в виде работающей промышленной установки — вот это действительно смело.

— Это приказ, Ваше величество?

— Это предложение, Владимир Николаевич, и вы можете его отклонить, если считаете…

— Даже не подумаю, но у меня есть несколько вопросов: какие средства будут выделены на исследования и эксперименты?

— Все, которые вы запросите.

— Какие у меня будут полномочия?

— Самые широкие.

— Какие сроки?

— Самые ограниченные… У нас нет времени ни на что, и нам нужно всё и сразу.

— Чертовски заманчивое предложение, Ваше величество, боюсь я не смогу от такого отказаться. Разрешите приступать?

— Разрешаю и, простите, с этого момента вы — охраняемое лицо, работа которого является секретной, поэтому придется терпеть некоторые личные ограничения. Привыкайте, Владимир Николаевич. Спасать мир — дело не только утомительное и затратное, но и крайне небезопасное…

Не успело остыть кресло, на котором сидел инженер-полковник Ипатьев, а перед императором стояли навытяжку офицеры, которых лично для него разыскал Ратиев и пригласил на аудиенцию, недоумевая, для чего государю эти молодцы и откуда он вообще узнал про их существование. Император и сам себе не мог объяснить, почему и с какой целью его тянет к этим людям, зачем он хочет посмотреть им в глаза, спросить о чем-то… всё равно о чём, просто подышать с ними одним воздухом и наконец понять все мотивы, которые двигали ими на весьма тернистом пути.

Император прохаживался перед коротким строем, испытывая смешанные чувства смущения и удовлетворения. Как он в своё время мечтал, чтобы эти люди стояли вот так перед ним, навытяжку, как отчётливо понимал, что это только бесплодные мечты, поэтому сейчас у него было горячее желание ущипнуть себя покрепче, дабы убедиться, что все происходящее — не сон и всё, что он видит, происходит на самом деле.

Князь Ратиев, остановившись на правом фланге, раскрыл журнал учета:

— Полковник Юде́нич Никола́й Никола́евич — штаб-офицер при управлении 1-й Туркестанской стрелковой бригады. С 28 мая отбывает цензовое командование батальоном в 12-м гренадерском Астраханском полку…

«Герой русско-японской, Во время Первой мировой, командуя Кавказским фронтом, сорвал планы Османской империи по захвату российского Закавказья и перенёс боевые действия на турецкую территорию. В 1919 чуть было не взял революционный Петроград — бои шли уже в предместьях. Умер от туберкулеза в Каннах,» — услужливо подсказала императору память.

— Подполковник Ке́ллер Фёдор Арту́рович — драгунский Лубенский полк, помощник командира полка по строевой части…

«Успел повоевать в нижних чинах в 1877 в русско-турецкую, дважды георгиевский кавалер, русско-японскую пропустил, зато в Первую мировую — первая шашка России, отказался признавать отречение царя и присягать Временному правительству, убит в 1918 м петлюровцами», — всплыла в голове подсказка.

— Капитан Корнилов Лавр Георгиевич — помощник старшего адъютанта штаба Туркестанского округа, — продолжил представление Ратиев.

Короткая остановка. Длинная пауза. Внимательный взгляд на ярко-выраженные азиатские черты офицера.

— Кроме обязательных для выпускника Генерального штаба немецкого и французского языков, вы хорошо овладели английским, персидским, казахским, монгольским, калмыцким, китайским языками и урду? (*)

— Так точно, Ваше величество, — сейчас учу еще японский…

— А почему именно японский?

— Думаю, что это наш самый вероятный противник в ближайшее время…

— Ну что ж, хорошо что мы думаем одинаково…

— Капитан Дени́кин Анто́н Ива́нович — командир батареи во 2-й артиллерийской бригаде…