После встречи с Игнатьевыми император возвратился в Москву уже под утро, когда первые возки с товаром только начали стекаться к торговым рядам из ближайших деревень. Попросил остановить экипаж. Вышел и с удовольствием втянул морозный воздух. Устал… Это чувствовалось по тупой ноющей боли в затылке и привкусе крови во рту. Но зато присутствовало удовлетворение от сделанной работы и надежда, что теперь он сможет всё сделать так, как сам считает нужным, а не быть на подхвате у «старших товарищей» — Ленина и Троцкого, Каменева и Зиновьева, Рыкова и даже у Коли-балаболкина — Бухарина. Сегодня будут две встречи, одна важнее другой, сначала с купечеством, потом с дворянством. Ну и на закуску — невиданная доселе в Российской империи — беседа с журналистами, после чего разговоры закончатся и начнутся совсем другие «танцы»…
Итак, что сделано? Дашнаки двинулись в Персию. Телеграфировали о готовности Мозафереддин-шах Каджара подписать концессию на разведку и добычу нефти. Железные дороги тянут. Опорные пункты строят. Манташева надо поощрить и поставить в пример…
Бари и Шухов приглашают на показ своего котла с электрогенератором на турбине. Клянутся, что такой уже можно использовать и как электростанцию, и как двигатель на корабле. Надо будет собрать инженеров, заводчиков и превратить показ в техническую конференцию — публично поощрить и поддержать конструкторов… Может какой-то новый дворянский титул для них изобрести? Например маркиз… нет, звучит как-то неинженерно …
Игнатьевы едут в Париж, а значит, если всё пойдёт по плану, через пару недель начнет поступать информация от агентуры Канкрина в европейских банках — вот тогда и проверим на вшивость товарища Ротшильда. Ну а после беседы с купечеством и операцию «Тюльпан» можно разворачивать… Вспомнил про тюльпаны — вспомнил про женщин — надо устроить встречу именно с женщинами — в большом зале, с прессой и хорошим серьезным разговором о насущных проблемах…. что-нибудь вроде «Женщины России — за мир во всём мире»….
А пока есть время — немного развеяться и пройтись по ещё не шумным спящим московским улицам…
«В Москве все купишь, кроме родного отца да матери», — говорили в старину. Вся территория Китай-города была одним огромным городским рынком или «торгом». Торговые ряды тянулись от Никольской до Варварки и дальше к «живому» мосту через Москву-реку. Сейчас уже никто не помнит, не знает, что в доромановскую эпоху главным купцом московского государства был царь, который также имел собственные лавки в посаде.
Чем только не торговали в Москве! Одно перечисление названий торговых рядов займет приличное время. Иконный, Ветчинный, Завязочный, Калачный, Луковый, Чесноковый, Подошвенный, Мыльный, Игольный, Пирожный, Харчевный, Дынный. Всего насчитывалась добрая сотня рядов! Московские модники и модницы, например, очень любили Щепетильный ряд, в котором продавались галантерейные и парфюмерные товары.
Император остановился у еще закрытой лавки, закрыл глаза и нырнул в воспоминания той далекой жизни, когда он, совсем молодой революционер, первый раз оказался среди этих шумных торговых рядов тогда еще неизвестного и чужого для него города:
