Поздно вечером причалила шлюпка. Гардемарин с фрегата «Счастливый» передал мне приглашение от капитана Белли посетить его с дружеским визитом. Странное было приглашение. Но я все же отправился. В кают-компании фрегата я нашёл офицеров эскадры за праздничным столом, большинство из которых были англичане, шотландцы или ирландцы. Некоторые только что прибыли, другие, сделав визит, собирались отплыть к своим кораблям. Но героем праздника был великан Томас Гарди.
– Прошу вас, Добров, – пригласил меня к столу Белли, в центре которого стоял початый дубовый бочонок. – Капитан Томас привёз с собой настоящий джин.
– Да, да, – кивнул Гарди. – Из кладовых моего дядюшки.
Настоящий, на можжевеловых ягодах настроенный.
– Благодарю за приглашение, – сказал я. – Но к чему такая честь Григорий Григорьевич?
– Как? – удивился капитан Белли. – Я узнал совсем недавно, что ваша матушка из шотландского рода.
– Это верно, – согласился я.
– Как вы знаете, я тоже шотландец. Мало того, капитан Гарди происходит из рода Кейр.
Моё почтение! – Капитан Гарди поднялся и протянул мне свою лапищу. Я пожал его огромную ладонь. – Посмотрите, господа, – обратился он к офицерам на английском с жутким шотландским акцентом. – Разве сэр Добров не шотландец? Высок, строен, крепок…Красив, черт возьми.
– Премного благодарен, сказал я присаживаясь. – Но все же я вырос в Новгородских лесах.
– Расскажите о своей службе, – попросил Белли. – Вы знакомы с английским обществом Петербурга.
– Если честно – нет. Из англичан знал нескольких гвардейских офицеров. Пару раз встречался с послом Уитвордом. Ну, пожалуй, знал ещё полковника Генри Энглиси.
Повисла тишина.
– Простите, вы сказали Генри Энглиси ваш друг? – насупив брови, спросил капитан Гарди.
– Нет. Знакомый.
– Но он же – подлец, каких свет не видывал, – произнёс разочарованно капитан Белли.
– Пройдоха ещё тот, – согласился Томас Гарди. – Хотя, ходят слухи, что он умер. О покойниках плохо нельзя говорить.
– Какая же зараза к этой заразе пристала? – удивился капитан Белли. – Таких подлецов сам чёрт оберегает.
– Возможно чума или оспа, – предположил капитан Гарди.
– Нет, господа, – сказал я. – Его застрелили на дуэли.
– Вот это поворот! – встрепенулся капитан Гарди и стукнул кулачищем по столу. – Хотел бы я видеть этого благородного человека, который спас мир от этой гадины – Энглиси. Я бы его расцеловал, честное слово.
– Вы знаете, кто это мог быть? – допытывался у меня капитан Белли.
– Знаю, – замялся я, – но не хотел бы раскрывать тайны. Все вышло так нехорошо…
– Боже мой! – воскликнул Белли. – Добров, неужели это вы?
Никаких объятий и поцелуев не последовало. Томас налил мне полстакана джина. Белли дружески похлопал по плечу.
– Простите нас за назойливость, Добров, – сказал он. – Теперь понятно, за что вас сослали на флот.
Григорий Григорьевич тут же перевёл разговор на другую тему:
– Расскажите лучше, сэр Гарди, что там творится в Италии. До нас новости долетают только урывками, и частенько одна противоречит другой.
– Видите ли, господа, Италия – страна удивительная. Восстания здесь вспыхивают, как сухая солома. Люди в ней живут вольные и горячие. Одни поддерживают идеи революции, другие – нет. Французы легко вошли в девяносто седьмом на север Италии, разделили её и объявили две республики: Цезальпийскую и Лигурийскую. Понаставили кругом деревьев свободы с красными колпаками. Порядки начали устанавливать, как и у себя во Франции. Папская область и королевство Обеих Сицилий осталось в стороне. Но вскоре и туда проникла якобинская зараза. Произошёл бунт в Папской области. Гвардейцы Папы подавили его. Часть бунтарей бросилось под защиту французского посольства. Произошла стычка, в которой был убит французский генерал Дюфо.
Директория тут же отреагировала на убийство французского генерала, как на разрыв дипломатических отношений и объявление войны. В девяносто восьмом французские войска под предводительством генерала Бертье вошли в Римскую область. Их поддержала чернь, и папская гвардия была разоружена. Сам Папа Пий шестой был арестован и отправлен в Пизу.
Если бы вы знали, господа, что творилось в Риме. Нет ничего противнее, когда чернь срывала папские гербы, крушила статуи и устраивала костры, сжигая книги. Но это – полбеды. Директория наложила на Рим огромную контрибуцию. Собственность иностранных посольств конфисковали. А город был отдан на откуп французским солдатам.
Представляете, законный грабёж Вечного Рима?
