– Сочувствую, – сказал Йовис.
Я видела по его лицу, что он говорит искренне, и от этого почему-то стало еще больнее.
Мне приходило множество писем от губернаторов, но с соболезнованиями по поводу смерти отца писали очень немногие. В основном они пытались выудить полезную для себя информацию, например, если я собираюсь изменить структуру десятины, то как именно, и какие у меня планы на их острова. Человека они во мне не видели.
Пришлось сморгнуть слезы, стало даже неловко – с чего это я? Неужели мне настолько не хватало тепла и доброго отношения? Я была настолько жалкой?
Если Йовис что-то и заметил, то только краем глаза.
Он дал мне время взять себя в руки и только после этого продолжил:
– Ты сказала, что не знаешь меня. И да, в народных песнях – сплошь небылицы. Спрашивай, о чем хочешь. Вопрос на вопрос.
Я на ходу посмотрела на его профиль. Длинный нос, вьющиеся волосы убраны за уши. Руки и ноги длинные. На голову выше меня. Но, даже зная, какой силой он обладает, я почему-то его не боялась. У меня в голове крутилось столько вопросов.
Он шпион?
Он планирует убить меня и стать императором?
Что он видел в пещере?
Нет. Любой из этих вопросов увеличит дистанцию между нами. А мне надо с ним сблизиться. Мне надо, чтобы люди Империи поверили в меня. И Йовис, он должен в меня поверить.
И я решила задать простой вопрос:
– Почему ты, вместо того чтобы стать навигатором, решил стать контрабандистом?
– Работу найти не мог. – Йовис пожал плечами. – Никто не хочет нанимать в навигаторы пойера-полукровку, который не смог получить рекомендации в академии. Вот я и вернулся домой. А потом мне сделали одно предложение, и я его принял.
– Значит, ты не хотел становиться контрабандистом?
Йовис постучал указательным пальцем по подбородку и спросил:
– Это второй вопрос?
Я слышала по его голосу, что он улыбается.
– Да, – я тоже улыбнулась, – но ты только что задал второй вопрос, я ответила, так что теперь твоя очередь отвечать.
– Я не хотел этого. Если бы ты хоть раз поговорила с моей мамой, сама бы поняла почему. – Теперь в голосе Йовиса зазвучали ностальгические нотки. – Она была ярой противницей всего, что считала аморальным. Ей даже претило, что отец играет в карты. Но так уж получилось, что у меня не было другого выхода. – Йовис перестал улыбаться. – Спустя какое-то время я порвал с Иоф Карн. У меня была жена. Она пропала семь лет назад. Чтобы отправиться на ее поиски, мне требовалась своя собственная лодка. А лодку без денег не раздобудешь. Поэтому я уплыл на той, которую Иоф Карн дали мне в аренду. След привел меня во дворец. На ступенях парадного крыльца я схватился с конструкцией твоего отца. Эта конструкция мне рассказала, что похитила мою жену для экспериментов императора и теперь она мертва. Думаю, я и сам давно об этом знал, просто нуждался в подтверждении.
– Мне жаль, – сказала я.
Наступила моя очередь выражать сочувствие, но мне почему-то казалось, что это будет неправильно. Странно, но я почувствовала себя ответственной за то, что случилось с женой Йовиса.
Он расправил плечи и спросил:
– Ты собираешься когда-нибудь еще воспользоваться магией осколка кости?
Его взгляд скользил по моему лицу. Он посмотрел в глаза, потом на скулы, потом на губы.
Я напряглась. Правильный ответ мог быть только один, но мне совсем не хотелось произносить это вслух.
Как можно обещать такое, если не знаешь, что ждет тебя в будущем? Отец мог использовать магию во вред людям, но это еще не значит, что я собираюсь поступать так же.
– Магия спасла тебе жизнь, – напомнила я. – Или ты предпочел бы драться с той конструкцией, орудуя своей дубинкой?
Я заметила, что Йовис тяжело сглотнул.
– Это правда. Но это не ответ.
Да кто он такой? Я не обязана перед ним оправдываться. Я – император. Но с другой стороны, мой отец никогда не утруждал себя оправданиями, он вообще никому ничего объяснял.
– Я не ясновидящая и не знаю, какие проблемы оставил отец мне в наследство. Хотелось бы мне сказать, что никогда ею не воспользуюсь, но не стану обещать, что смогу удержаться от чего-то подобного.
Йовис стиснул зубы, но все-таки склонил голову. Мелкие капли дождя вокруг его макушки в свете ближайшей лампы сливались в золотистый нимб.
– Понятно. Но я не знаю, будет ли это хорошо для людей. Они столько перенесли: их дети умирали на Празднике десятины, любимые умирали от болезни осколка. Люди хотят, чтобы это прекратилось.
– Я сделаю все, что в моих силах. Больше я ничего не могу обещать.
Йовис остановился посреди улицы и посмотрел в небо.
– Что там? – Я проследила за его взглядом. – Конструкция вернулась?
– Нет. Есть еще кое-что, о чем я должен тебе рассказать, потому что это и тебя тоже касается.
Если весь предыдущий разговор был проверкой, то я ее прошла, поэтому я молчала и просто ждала, что он скажет.
– Когда я дрался с той четырехрукой конструкцией на парадном крыльце дворца, кое-что случилось. Кое-что новое. Или, вернее, так – я сделал кое-что, чего раньше никогда не делал.
Йовис поморщился.
– И что же это было?
