Император костяных осколков полностью

Я положила ладонь на холку Траны и почувствовала, что шерсть у нее встала дыбом.

– Благодарю, сай. Мы с удовольствием с вами отобедаем.

Но прежде чем Илох развернулся, чтобы уйти, я снова заметила, как у него дрогнул уголок рта, и поняла: этот бой я пока еще не выиграла.

Илох был засранцем, я практически сразу это понял. Некоторые лица носят явные следы дурного характера. Чаще они выражены в линиях вокруг рта и глаз. Линии на лице Илоха были как карта с маршрутом, ведущим в одно конкретное место – в столицу засранцев.

Губернаторские слуги проводили нас к нашим комнатам.

Лин вошла в свою и, не оглядываясь, сказала:

– Йовис, прошу, пройди со мной.

Я подчинился и закрыл за собой дверь. Как только щелкнула задвижка, Лин резко развернулась кругом.

– Мне следовало этого ожидать. – Она злилась, но не на губернатора или на меня, она злилась на себя. – Я избавилась от конструкций, и они потеряли страх. Отец редко посещал острова, и теперь губернаторы каждый сам за себя. Они считают себя независимыми от Империи.

Лин вышагивала по комнате, а Трана ходила за ней по пятам.

– Они считают, что я молодая и глупая. Думают, что смогут вывести меня из себя, а потом этим воспользоваться.

Мы с Мэфи наблюдали. Мне показалось, что лучше не указывать Лин на то, что ее уже вывели из себя.

– Ваше высочество, порой доброе отношение воспринимают как слабость, – заметил я.

– Только не говори мне то, что я и без тебя знаю, – грубо сказала Лин и, тяжело опустившись на кушетку возле окна, закрыла лицо ладонями. – Прости, ты не заслуживаешь такого обращения.

Да, подумал я, только посылаю за ее спиной сообщения безосколочным.

– Я стараюсь делать все, что в моих силах, чтобы быть вам полезным.

Полезным сразу двум хозяевам. Похоже, чувство вины – тяжелая ноша, от которой не так просто избавиться.

– Я хотела тебя спросить… Тебя все любят. Ты заметил, что тебе он поклонился ниже, чем мне?

– Ты хотела о чем-то спросить, – напомнил я.

Лин сдавила двумя пальцами переносицу:

– Я тебе нагрубила. Прости.

Я устроился в кресле напротив кушетки. Волосы у меня были мокрыми, камзол совсем отсырел, под ним скапливалось тепло моего тела, и я чувствовал себя каким-то ожившим болотом.

– Как мне сделать так, чтобы они смотрели на меня так же, как на тебя?

Мэфи задрал голову и воззрился на меня: ему тоже было интересно, что я отвечу.

– Не уверен, что я знаю ответ на этот вопрос, ваше высочество.

Лин раздраженно хмыкнула и посмотрела в окно.

– Тогда хотя бы покажи, как ты это делаешь.

– Что делаю?

– С водой. Помнишь, когда мы были на Императорском? Там внизу, в парадном вестибюле, я очень разозлилась, я чувствовала в себе эту силу и понимала, что, если захочу, смогу заставить землю дрожать. Но здесь я не могу такое попробовать. Поэтому покажи, как ты заставляешь воду двигаться.

Интересно, как к этому отнесется Джио? Определенно, подумает, что я помогаю императору стать еще сильнее. Решил напустить туману.

– Это трудно объяснить. Когда почувствуешь гул в костях, думай о воде. Когда со мной такое происходит, я вдруг начинаю чувствовать всю воду вокруг себя, понимаю, насколько ее много, а потом я как бы тянусь к ней и направляю… силой мысли.

Лин рассмеялась, но, увидев, что я растерялся, снова стала серьезной.

– Я тебе верю. Правда, верю. Просто звучит все это как-то странно. Похоже на силу, как у Аланги, только слабее. И я еще не видела, как ты управляешь ветром. Погоди-ка, ты можешь управлять ветром?

– Представь такую силу и хорошую лодку. Если бы я был на такое способен, я бы отказался от поста капитана Императорской гвардии и остался контрабандистом.

Лин закрыла глаза, и я почувствовал, что атмосфера в комнате изменилась. Похоже, я никогда не понимал, что она способна лишить меня душевного равновесия. Лин сделала глубокий вдох и медленно выдохнула. Я знал, что, если коснусь ее руки, почувствую, как гудят ее кости.

Почему мне пришла в голову мысль прикоснуться к ней?

«Перестань!» – приказал я себе. Хотя сам не понимал, что именно надо перестать делать.