За спиной монстра Лин поднялась на ноги и начала стряхивать с одежды землю. Очевидно, она не обладала такой же устойчивостью, как конструкция.
– Идиот! – гневно крикнула она. – Ты чуть не похоронил нас в этой пещере!
Спорить я не стал. При виде этого монстра я так запаниковал, что совершенно забыл, где нахожусь. Подняв дубинку, я понадеялся, что обретенная сила и скорость помогут мне остаться в живых. Правда, я не знал, каким способом можно прикончить эту тварь, если ее вообще можно прикончить.
– Ты за мной следил, – сказала Лин, размахивая своим резцом. – Ты вломился в мои запертые комнаты. Как ты вообще смог сюда спуститься?
В голове прокрутились сотни выдумок на эту тему, но я не прибегнул ни к одной. Не было времени на объяснения.
Еще раз я оценил габариты конструкции и пожалел, что у меня при себе не было другого оружия. Рубящего или колющего.
Если колотить монстра дубинкой по башке, это, скорее всего, просто его разозлит, не больше.
– Мы можем обсудить этот вопрос позже?
Монстр снова зарычал, и от этого звука образовавшаяся у меня в желудке воронка стала еще шире.
Конструкция опять пошла на меня, но в этот раз я был готов к атаке и, размахнувшись, со всей силы саданул ее по носу.
Конструкция взвизгнула и тряхнула головой, хотя от моего удара у нее даже царапины на носу не осталось.
Я, воспользовавшись замешательством противника, ринулся вперед.
Тварь была огромной, но на удивление быстрой. Она увернулась от моего второго удара и оскалила зубы. Я мельком увидел, как Лин, спотыкаясь, шагнула вперед.
– Беги к лестнице! – крикнул я. – Не знаю, сколько еще смогу ее сдерживать.
Честно говоря, я не был уверен, что вообще смогу сдержать эту конструкцию.
Я не знал, зачем подставляю ради Лин свою голову. Знал только, что, кем бы она ни была, не смогу оставить ее наедине с монстром. Видно, со временем стал мягкотелым. А может, всегда таким был.
Монстр почуял, куда направлено мое внимание, и перевел взгляд на Лин. Его желтые глаза сверкнули в свете лампы, когти расцарапали каменный пол.
Самое время бежать к лестнице, но я вместо этого разумного действия крикнул:
– Эй! Заканчивай, что начал!
Вообще-то, начал монстр с Лин, но я сомневался, что он остановится, чтобы указать мне на мою ошибку.
И я был прав.
Он бросился на меня, как олень в сезон гона. Думаю, мне следовало обрадоваться, что он был безрогим. Я попятился, споткнулся на неровном полу и чуть не упал, но успел опереться на дубинку.
Какая разница – умру я стоя на ногах или растянувшись на полу?
Я занес дубинку над головой, а конструкция остановилась прямо передо мной и закряхтела.
Значит, нос – болевая точка. Даже у самых страшных тварей есть болевые точки. И еще глаза. Надо целиться в эти точки.
А еще надо было, чтобы эта огромная башка оказалась на подходящем для удара расстоянии.
По пещере эхом разнесся голос Мэфи:
– Я могу помочь?
– Можешь, если останешься там и приготовишься закрыть люк! – крикнул я в ответ и, сделав еще шаг назад, уперся спиной в стену.
Отлично. Дал загнать себя в угол. Типичная ошибка новичка, но никак не контрабандиста и капитана Императорской гвардии. Схватка с десятком мужчин на улице для меня была бы куда предпочтительнее схватки с одной-единственной тварью типа этой в замкнутом пространстве.
Всегда проверяй пути отхода – железное правило, которому я неизменно следовал. Но когда опасность грозила кому-то другому, мои мозги превращались в кашу, наподобие дынной мякоти на дне винной бочки. Я тысячи раз говорил себе, что я не герой, все без толку.
Я развел руки в стороны, как бы приглашая конструкцию к атаке.
Может, я и герой. Герои ведь все идиоты.
Пасть раскрылась, на пол закапала слюна. Конструкция бросилась вперед.
Я поднял дубинку. Слишком медленно. У меня было такое ощущение, будто я наблюдаю за происходящим со стороны и от страха вижу все очень четко.
О героях, которые приняли ужасную смерть, в народе песен не складывают. В песнях гибнущий герой обычно теряет сознание под конец схватки, истекает кровью из одной-единственной раны и по его щеке катится одна-единственная слеза. В моем случае от героя в конце схватки мало что могло остаться.
Конструкция замерла на месте.
Я мысленно собрал себя заново: рука крепко, до боли, сжимает дубинку, челюсти стиснуты, сердце бешено колотится в груди.
Конструкцию разбил паралич, а я жив. Мэфи? Друг поделился со мной какой-то новой силой?
Из-за конструкции послышался какой-то тихий скрип, и я чуть из собственной кожи не выпрыгнул. Лин уверенно обошла тушу монстра, в одной руке она держала осколки костей, а в другой – лампу.
– Не желаешь рассказать, что ты здесь делаешь? – спросила она.
Несмотря на ее довольно хрупкое телосложение, в ней было что-то от Шияна – то, как она держала голову, смотрела мне в глаза, словно могла одним только взглядом пронзить меня насквозь. Я никогда не видел ее отца вживую, но видел его портреты. На портретах он никогда не улыбался.
– Это моя работа, – коротко и просто ответил я.
