Император Наполеон полностью

«Пункт об усыновлении, — подчёркивает Жан Тюлар, — явился новшеством: будучи основателем Империи, Наполеон оставлял за собой право распоряжаться ею по своему усмотрению»[5]. Так в мае 1804 г. был сделан первый шаг к воцарению во Франции четвёртой правящей династии — Бонапартов (после Меровингов, Каролингов и Капетингов с их двумя нисходящими ветвями: Валуа и Бурбонов)[6].

Подавляющее большинство (даже республикански настроенных) французов приветствовали новое возвышение Наполеона как дополнительную гарантию национальной стабильности, тем более что высочайший в мире с античных времён статус империи здесь сохранял основные завоевания революции и Республики. «Все его поддерживают, — писал о Наполеоне той поры Эмиль Людвиг, — и вот уже 130 человек из числа тех, кто 12 лет назад голосовал за казнь короля, будут возглавлять императорские учреждения»[7].

Принимая императорский титул, Наполеон щедро — в традициях Карла Великого — вознаграждает своих соратников. По его инициативе уже 19 мая 1804 г. были учреждены шесть высших придворных должностей — великого электора (избирателя), архиканцлера, архиказначея, великого коннетабля (главнокомандующего), государственного канцлера и великого адмирала, а также высшее воинское звание маршала Франции для 18 наиболее отличившихся генералов Республики. Архиканцлером стал бывший второй консул Ж.Ж.Р. Камбасерес, архиказначеем — третий консул Ш.Ф. Лебрен, великим электором — Жозеф, а великим коннетаблем — Людовик Бонапарт.

Что касается маршалов, то о них речь пойдёт особо (в § 7), а пока ограничусь перечнем их первого состава: четыре почётных маршала (из старейших по возрасту и боевому опыту) — победитель в исторической битве при Вальми Ф.Э.К. Келлерман, Ж.-М.Ф. Серрюрье, К.-Д. Периньон, Ф.Ж. Лефевр — и 14 строевых. В число 14 наряду с преданными Ж. Ланном, Л.А. Бертье, И. Мюратом, Л.Н. Даву, М. Неем, Ж.Б. Бессьером, Н.Ж. Сультом, А.Ж. Монсеем, Э.А.К. Мортье Наполеон включил и оппозиционеров: А. Массена, Ж.Б. Бернадота, Ж.Б. Журдана, Г.М.-А. Брюна, П.Ф.Ш. Ожеро. Все строевые маршалы, кроме Бертье и Монсея, были моложе любого из почётных, а половина строевых не достигла и 40 лет: Даву было 34 года, Ланну, Нею, Бессьеру и Сульту — по 35, Мортье — 36, Мюрату — 37 лет.

Из лучших генералов Республики за маршальским бортом остались, пожалуй, лишь четверо: фрондёры Ж.Э. Макдональд, Л. Гувион Сен-Сир (эти двое позднее всё-таки станут маршалами), К.Ж. Лекурб и уже сидевший тогда в тюрьме Ж.В. Моро.

Наполеон, несмотря на очевидную и колоссальную поддержку соотечественников (а может быть, именно потому, что он был уверен в такой поддержке), вновь, как это было в 1799 и 1802 гг., потребовал от парламентариев провести в стране всенародный опрос — референдум об учреждении империи. Собственно, на референдум был вынесен вопрос не о титуле императора, который Наполеон считал всего лишь сменой формы, а о наследственности его полномочий: новоявленный император полагал, что победа на таком референдуме придаст его власти ореол монархии «не волею Божьей, а волею народной».

Как и следовало ожидать, референдум принёс Наполеону триумфальный, ещё более убедительный, чем в 1802 г., успех. Если тогда за пожизненное консульство генерала Бонапарта голосовали 3.653.600 граждан против 8272, то теперь за наследственную власть императора Наполеона соответственно 3.572.329 против 2569[8]. «В реестрах некоторых коммун, — отмечает Ж. Тюлар, — фигурировала лишь одна запись: «Все единогласно проголосовали за»»[9]. Только один генерал в департаменте Шаранта запретил своим подчинённым какие бы то ни было изъявления восторга. То был Клод Франсуа Мале — будущий организатор нашумевшего на всю Европу заговора против Наполеона[10].

Речь о заговоре Мале ещё впереди, а пока отметим, что Наполеон был, конечно же, удовлетворён, если не сказать польщён, итогами референдума. Здесь уместно процитировать воспоминания Констана Вери, который в течение 15 лет, с 1800 по 1814 г., был личным камердинером Наполеона: «После его свержения я часто слышал, как Его Величество называли узурпатором. Если император действительно узурпировал трон, то у него было больше сообщников, чем у всех тиранов трагедий и мелодрам вмести взятых, ибо три четверти французского народа оказались участниками заговора».