Можно понять отказ Наполеона от всех только что рассмотренных планов его спасения, поскольку все они были связаны с риском для жизни многих людей - тех самых, кому он был благодарен уже за то, что они проявили готовность к самопожертвованию ради него. Наименее рискованным из тех планов был план Бодэна. Однако его исполнение император затянул по причинам, о которых речь еще впереди. Но ведь был среди множества планов и один такой, который сулил с наименьшей долей риска наибольший успех! Его предложил Жозеф Бонапарт[1830]. 12 июля он прибыл в Рошфор с готовым решением и сразу доложил о нем Наполеону. Оказалось, что Жозеф, используя свои масонские связи (в частности, негоцианта из Рошфора Д. Герена), зафрахтовал американский бриг «Коммерс» на имя «месье Бушара». Внешне Жозеф был очень похож на Наполеона (однажды в Сенате его даже перепутали с императором). Теперь он решил использовать это внешнее сходство для того, чтобы отправить Наполеона под видом «месье Бушара» на бриге «Коммерс» в Америку, а самому выдать себя за Наполеона и остаться в Рошфоре с императорской свитой, притворившись больным, - чтобы выиграть больше времени до того, как будет разгадана его загадка. Казалось, такой план гарантирует удачу. И что же? По свидетельству Маршана, «император обнял Жозефа и отверг его предложение, попрощавшись с ним при этом и попросив позаботиться о собственной безопасности». Тогда Жозеф сам обернулся «месье Бушаром», отплыл из Рошфора на бриге «Коммерс» и благополучно (без погони и обыска) добрался до Нью-йорка.
Вопрос, почему Наполеон так медлил в Рошфоре (11 дней!), отказываясь от всех планов спасти его и увезти в Америку (даже вполне осуществимых - от Бодэна до Жозефа), всегда был предметом споров. Вот что писал об этом Е. В. Тарле: «Романтическое поколение 20 - х и 30 - х годов (XIX века. - Н.
Проще найти ответ на другой (хотя и более трудный) вопрос: почему Наполеон «принял самое невероятное из всех возможных решений: доверить свою судьбу самому беспощадному своему врагу - Англии»[1833]. Д. Вильпен верно заметил, что это его решение, «отчасти вынужденное, рождено также собственными долгими размышлениями»; он еще в 1814 г. так говорил А. Коленкуру о возможных вариантах своего добровольного изгнания: «В Австрию - никогда; австрийцы ранили меня в самое сердце, отняв у меня жену и сына. Уехать в Россию - значит предаться одному человеку. Уехав в Англию, я бы по крайней мере отдал себя в руки нации»[1834]. В разговоре с генералом Г. Гурго 13 июля Наполеон признался, что «ему приходила мысль подплыть к английской эскадре и крикнуть: “Подобно Фемистоклу, не желая способствовать страданиям моей родины, я прошу у вас убежища”, но что он не мог на это решиться»[1835]. Не мог до 13-го, а вот 13 июля все-таки решился.
Пример Фемистокла - знаменитого государственного деятеля и полководца античности, который подчинил интересам государства олигархию в Афинах, обеспечил победу над персами в исторической битве при Саламине (480 г. до н. э.), но затем был изгнан олигархами из Афин и запросил убежища у главного своего врага, персидского царя Артаксеркса I, а тот принял его с почетом, - этот пример Наполеон считал как нельзя более соответствующим для него, великого императора, приговоренного к изгнанию олигархическими верхами против воли собственного народа. Согласимся с Д. Вильпеном: «Сдаваясь на милость победителю, Наполеон проявляет величие. Он полагает, что есть определенное благородство в том, чтобы довериться извечному врагу Франции»[1836].
