«Некоторую роль во французском масонстве сыграл в свое время Мартинец Пасхалис, по происхождению португальский еврей, принявший христианство “подобно гностикам первых веков” (т. е. только внешне), — писал г. Гессен. — В 1754 г. он основал в Лионе мистическую секту Des elus Coens, которая впоследствии довольно широко распространилась во Франции. Тайны Пасхалиса состояли, как говорят, из смеси гностицизма и иудаизма, сдобренной каббалой. Пасхалис не принадлежал к числу многочисленных в то время шарлатанов, отдававших свои тайны взамен золота; это был честный человек, искренне преданный своему мистическому учению»[156]... т. е. совращению христиан в иудаизм, добавим мы, как в конце XV в. в Новгороде иудейские наставники прельстили православных священников.
Мартинец Пасхалис старался держаться в тени; наибольшее развитие Орден, который он создал и который существует по сей день, получил под именем мартинизма благодаря усердию одного из его французских учеников – графа Клода Сен-Мартина. Ложи мартинистов, принимавшие евреев в свои члены, распространились от Парижа и Лиона до России.
Помимо Мартинеца Пасхалиса в XVIII веке, окружив себя ореолом каббалы и магии, быстро составили себе громкое имя два «графа»: Сен-Жермен и Калиостро, столь удачно провернувший дело с ожерельем, опорочившее перед революцией королеву Марию-Антуанетту. Изучая подробнее этот вопрос, обнаруживается, что оба «графа» были евреями. «Сен-Жермен был еврейского происхождения, родом из Португалии», — писал г. Гессен[157].
В 1787 г. один из самых пылких поклонников Калиостро писал: «Человек, которого считали женатым на сильфиде, был евреем арабского происхождения»[158]. Настоящее имя Калиостро было Иосиф Бальзамо. Его родители были обращенными итальянскими евреями.
Во времена съезда в Вильгельмсбаде среди посвященных масонов высокого уровня особым уважением пользовался один таинственный еврей – доктор Фальк:
«Это человек, выдающийся во всех отношениях. Одни считают его
В отличие от Франции и Англии, где в XVIII веке евреи сразу захватили выгодные и влиятельные позиции в масонстве, совсем иначе складывалась поначалу ситуация в Германии.
«Позже и медленнее стали приобщаться к масонству немецкие евреи, — писал г. Гессен, — но не потому, чтобы они этого не желали; напротив, многие из них стремились принять участие в этом общественном движении; есть ранние указания на то, что евреи основали в Берлине свою ложу, причем, однако, не добивались признания за ними права гражданства... Но стремление немецких евреев разбивалось как о фанатизм единоверцев... так и о нетерпимость немецких лож... Такое отрицательное отношение находилось в тесной связи с тем обстоятельством, что немецкие ложи предали полному забвению идеи, которые составляют сущность масонства, т. е.
Из этих последних заявлений г. Гессена, очевидно, следует, что целью масонства, которое движется «по пути истины», является «разрешение еврейского вопроса», естественно, в смысле, чаемом евреями, т. е. с уничтожением Христианства и общества, основанного на нем.
«Этим человеком, — продолжает он, — ясно объяснившим темному (??) немецкому масонству сущность и назначение союза, явился Г. Е. Лессинг».
Имя Лессинга связывает нас с группой «еврейских просветителей», о которых шла речь ранее.
