«Любопытно отметить, что самое спокойное время в столице было в сентябре и октябре 1800 года, когда граф Пален был назначен командовать армией на русской границе, а должность петербургского военного губернатора исполнял генерал Свечин. Именем государя правил фон Пален, поставивший своей целью усилить общее ожесточение против императора», — делает вывод хорошо осведомленный современник.
И вдруг 5 марта он попадает в немилость. «Вторник, 5 марта. Граф Пален отстранен от двора, жена его также отослана со своим экипажем обратно», — записал в дневнике Гёте.
Очевидец событий, Коцебу: «Павел рассердился и не только дал почувствовать графу Палену свое неудовольствие, но даже оскорбил его в том, что было ему всего дороже: когда супруга графа, первая статс-дама, приехала ко двору, ей только тут объявлено было, что она должна вернуться домой и более не являться».
Головина вспомнит, что «6 марта Беннигсен пришел утром к мужу, чтобы переговорить с ним о важном деле». Разговор не состоялся, но Головина была уверена, что Беннигсен мог бы открыть заговор.
Не исключено, что, узнав о немилости, постигшей Палена, Беннигсен приходил к Головину, чтобы прозондировать почву и, может быть, подобру-поздорову уехать из города, где он «без толку сидел уже два месяца».
По городу поползли слухи. Говорили об изменениях в императорской фамилии, о массовых арестах офицеров.
Приезд в Петербург тринадцатилетнего племянника Марии Федоровны принца Евгения Вюртембергского неожиданно был отмечен пышной и торжественной встречей. Удивленная этим тетушка была явно смущена, но предупредила племянника, что «здесь не Карлсруэ и следует помалкивать».
Удивлен был и воспитатель принца генерал Дибич, которому император сказал, что он «сделает для принца нечто такое, что всем-всем заткнет рот и утрет носы». Видимо, он уже принял какое-то решение — 8 марта Павел говорит Кутайсову: «Подожди еще пять дней, и ты увидишь великие дела».
Только в 1811 году, посетив Россию, Евгений Вюртембергский узнал, что Павел I прочил его в мужья своей дочери Екатерине.
«…Меня заверили, — вспоминал принц, — будто Павел I предназначал меня в мужья своей дочери великой княжны Екатерины и с этим связывал определенные намерения. Все эти утверждения, впрочем, не основываются ни на каком письменном документе, и обо всем судили понаслышке».
«Определенные намерения» состояли в том, что император хотел назначить принца наследником российского престола!
Хотят повторить 1762 год.
Начало нового века было торжественно отмечено в обеих столицах. Ушел в прошлое век Просвещения, век трех революций — промышленной в Англии, политической в Северной Америке, социальной во Франции. «Столетьем безумным и мудрым» назвал его Радищев.
Это был «блестящий век, покрывший Россию бессмертной славой, время героев и героических дел, эпоха широкого небывалого размаха русских сил, изумившего и напугавшего вселенную».
И в новый век Россия вступала могучей мировой державой, поборницей мира и справедливости!
Павел был весел. Он с юмором писал 7 января московскому генерал-губернатору Салтыкову о своей предполагаемой поездке в Москву. Его хорошее настроение поддерживалось и скорым переездом в только что отстроенный Михайловский дворец.
Павел не любил Зимний дворец. «Здесь витает женский дух», — часто говорил он. Нет, не такой должна быть резиденция российского императора!
26 февраля 1797 года на месте старого летнего дворца Елизаветы Петровны, построенного великим Растрелли, состоялась закладка нового дворца. «Здесь я родился, здесь хочу и умереть», — говорил Павел, не предполагая, как близок он к исполнению его желания.
Интересна история создания этого дворца, названного Михайловским, — его освящение состоялось в день архистратига Михаила 8 ноября 1800 года.
Во время своего длительного зарубежного путешествия в 1781–1782 годах наследник в Варшаве познакомился с графом Потоцким, который рекомендовал ему архитектора для работ в Павловске, летней резиденции великого князя. Так, в начале 1784 года итальянец Винченцо Бренна оказался в России. Он перестраивает и отделывает Павловский дворец, создает знаменитый ансамбль Павловского парка и приступает к работам в Гатчине. В этот период Бренна и дает уроки архитектуры наследнику престола, который оказался способным учеником. Павел с помощью Бренны разработал проект перестройки и расширения Гатчинского дворца, построенного архитектором Ринальди, а также строительства нового, вместе с перепланировкой парка и близлежащей территории. Чертежи, переплетенные в альбомы, хранились в этом дворце. Там в 1930-х годах изучал их академик Н. Е. Лансере. На одном из планов, который зодчий Н. Е. Лансере обоснованно считал совместной работой Павла и Бренны, на оси дворца был намечен план здания с восьмигранным двором и полукруглыми выступами. По сторонам нового здания были обозначены рвы и канавы, наполненные водой.
