Действуя по заранее составленному плану, я подскочил к крупному замшелому валуну. Материал отозвался на мою магию, поддаваясь
С рыком я обрушил его на Алчущего, целя в незащищённые конечности. Удар! Ещё удар! Бил я без пощады, круша кости в крошево и превращая плоть в серые лохмотья. Сломанные руки резко снизили боеспособность противника, но я на этом не остановился.
Тварь стоически принимала атаки, брыкалась, а я методично продолжал своё дело. И последним ударом размозжил безглазый череп, вколачивая осколки костей прямиком в мозг.
Бездушный содрогнулся в конвульсиях и затих. Через несколько секунд стихли и выстрелы. Резко обернувшись, готовый к новой схватке, я огляделся.
Звери валялись на траве недвижными кучами. Выпущенные очереди прошили их навылет, но для верности солдаты ещё и распротрошили туши топорами, отсекая конечности и головы. Правильно, только так и можно окончательно упокоить этих бестий.
Могилевский поймал мой взгляд и устало кивнув, проведя рукой в перчатке по вспотевшему лицу. Ответив тем же, я только сейчас осознал, насколько измотано тело. Скудный запас магической энергии почти иссяк — трансформация камня в боевой молот отняла немало сил. Чем прочнее исходный материал, тем дороже обходится мне
Эти твари совсем иные. Они способны на такое, что кажется совершенно немыслимым. Двигаются так стремительно, что глаз едва успевает уловить размытый силуэт. И ведь мы столкнулись только со свежими исчадиями первой ступени, которые толком ещё не прошли трансформацию.
Сержант тем временем приблизился и склонился над девушкой, щупая пульс. Затем облегчённо выдохнул:
— Жива, хвала небесам. Только в беспамятстве. Барышня она молодая и крепкая. Бог даст, оклемается.
Я мрачно кивнул, разглядывая спасённую. Под рваной одеждой кожа отливала мертвенной синевой, глаза запали. Ещё немного — и откачивать было бы некого.
— Захар, — позвал я, и не удивился, когда тот крабиком выскочил из-за деревьев. — Отнеси её в телегу, будь добр, и присмотри.
Слуга понятливо кивнул и взвалил на себя не шибко тяжёлую девушку.
— Могилевский, организуй костёр, — скомандовал отрывисто, стряхивая с молота ошмётки мозгов. — Алчущих сжечь надо, иначе жди беды.
— Кого? — изогнул бровь сержант.
— Бездушных, говорю, спалить надо.
— Ну-ну, — задумчиво протянул собеседник и повторил мой приказ.
Бойцы споро принялись сооружать погребальный костёр.
Если вчерашняя ночная стычка посеяла в сознании вояки сомнения, то теперь он окончательно признал моё верховенство.
Я же устало прислонился к обмельчавшему валуну, прокручивая в голове недавний бой. Любопытные всё же игрушки люди здесь понаделали. Эти… автоматы, изрыгающие град смерти, способны в фарш покрошить кого угодно. Страшная сила, ничего не скажешь.
Внезапно спохватившись, я произнёс:
— Погодите. Дайте-ка мне из моего зёрна вырезать.
— Что? — удивлённо глянул на меня Могилевский.
— Могильный лёд. Мёртвые слёзы. Вы совсем что ли дикие, простых вещей не знаете?
— Ты не буянь, боярин, а лучше скажи толком, — нахмурился сержант. — Про Эссенцию что ли говоришь?
— Про мелкие кристаллы, что в мозгу Ал… Бездушных формируются.
— Про неё родимую, значит, — кивнул собеседник. — Платонов, иногда ты кажешься вроде бы зрелым и разумным человеком, а иногда наглухо ёб… бесшабашным, — поправил себя он.
Сложив на груди руки, я ждал конца тирады. Терпение моё потихоньку подходило к концу. И хорошо что Демид вспомнил, с кем он разговаривает, потому что неуважения к себе я не потерплю.
— Чтобы эссенцию безопасно извлечь нужны особые инструменты и сноровка, — продолжил вояка. — Иначе потравишься и Богу душу отдашь. Или не ему… — сержант перекрестился. — Оно тебе надо?
— Надо, — отрезал я. — И никакой хитрости в том нет. Ежели боитесь, как дети малые, я сам всё сделаю. Могу и из ваших трофеев зёрна, в смысле, Эссенцию достать, но не задаром. Одну возьму себе, одна вам останется.
— Сержант, — негромко произнёс один из бойцов, и глаза его горели алчным интересом. — Если барин и вправду умеет, чего ж не достать? Рублей пять-десять заработаем. Не меньше!
— Смотри, Платонов, — махнул рукой Могилевский, — если траванёшься и помрёшь, я семье твоей скажу, что отговаривал тебя, но ты упёрся.
— Бесконечно тронут твоей заботой, — усмехнулся я и подступил к первому телу.
В одном собеседник был прав, любое прикосновение к внутренностям Алчущих без магической защиты грозило серьёзным отравлением, а то и смертью, если дело касалось особо продвинутых тварей.
— Смотрите внимательно, — произнёс я холодно, окутывая руки тонкой плёнкой силы.
