Не сговариваясь, мы заняли позиции, обходя логово с двух сторон. Борис наложил стрелу на тетиву лука, я выставил лезвие алебарды, чувствуя, как рукоять словно прирастает к ладони. Василиса держала дистанцию, нервно перебирая пальцами, будто играла на фортепиано. На пришедшее в голову сравнение в голове возник образ удивительного музыкального инструмента, и я лишь подивился изобретательности жителей этого мира.
Поймав мой взгляд, охотник вопросительно качнул подбородком. Идём, мол? Я сдержанно кивнул, подбираясь всем телом. Пора!
Прежде чем мы успели сделать хоть шаг, снежный наст перед пещерой заходил ходуном, осыпаясь комьями. Что-то тёмное и громадное рвануло из берлоги, разбрасывая вокруг ошмётки мёрзлой земли. Раздался хриплый рёв, больше похожий на скрежет клинка по кольчуге.
— Мать честная… — выдохнул Борис, на миг опешив.
Он не договорил — монстр заметил нас и ринулся в атаку, разевая зубастую пасть. Над поляной пронёсся полный ужаса визг Василисы:
— А-а-а! ЭТО медведем быть не может!
[1] Мытарь — именование сборщиков податей и пошлин.
Василиса ошибалась.
Тварь действительно когда-то была медведем, просто с тех пор Бездушные выпили из него жизнь, и он довольно быстро прошёл первую трансформацию, став Упырём. Или Стригой, как именуют их в это мире.
Существо оказалось колоссальных размеров — раза в полтора крупнее обычного медведя. Коричневая шерсть частично выпала, обнажая пунцовую, как вишня, плоть. Если самые Низшие Бездушные скорее напоминали блеклых мертвяков, поэтому Борис и назвал их Трухляками, то Усиленные Бздыхи возвращали себе цвет, приобретая подобие жизни. Просто жизни противоестественной, неправильной и уродливой.
Этот медведь походил на испачканный в грязи разорванный фрукт, из которого торчали жирные черви. Его алое нутро пропороло слой шерсти, заставив разойтись в стороны мышцы, рёбра и потроха. По всему его телу выпирали болезненные костяные наросты. Передние лапы расслоились на две части таким образом, что нижняя половина, утыканная зубами, волочилась по земле.
Загривок Стриги украшали шипы, отливающие серым Реликтовым металлом. В слишком широко раскрытой пасти, полной клыков, извивались короткие чёрные щупальца. Их более длинные и угрожающие собратья колыхались сквозь дыры на месте горла и грудной клетки.
В общем, неподготовленный человек завизжал бы как свинья, повстречав подобное кошмарное исчадие.
Я бросил быстрый взгляд на Бориса и Василису, оценивая обстановку. Охотник, пусть и опешивший поначалу, уже выпустил несколько стрел в сторону монстра, но тот с пугающей лёгкостью увернулся от них, двигаясь слишком быстро для твари подобных размеров.
Василиса выглядела бледной и напуганной, однако её пальцы уже ткали в воздухе невидимый узор, а с губ срывались певучие слова. С каждым новым жестом и звуком тусклый бурый свет вокруг её ладоней становился всё ярче, превращаясь в сгусток формируемого заклинания
Я прекрасно понимал, что в текущей ситуации атакующая магия будет малоэффективна. Усиленные Бездушные, к коим явно относился эта гнусь, способны поглощать часть направленной на них магической энергии. Учитывая уровень развития наших с Ольховской даров, любые боевые чары скорее разозлят Бздыха, чем причинят ему существенный вред.
«Значит, нужно действовать иначе, — безмятежно размышлял я, отступая на шаг и поудобнее перехватывая рукоять алебарды. — Либо ослабить тварь, либо усилить себя. Ослабление подходящего класса потребует слишком много энергии, её у меня попросту не хватит. Остаётся второй вариант».
Приняв решение, я глубоко вздохнул и потянулся к внутреннему источнику силы. Мой дар отозвался мгновенно, с готовностью отдавая накопленную энергию. Я почувствовал, как магия заструилась по венам, наполняя тело покалывающим теплом.
Любой начинающий маг на моём месте в данный момент размахивал бы руками, выписывая в воздухе замысловатые пассы, и нараспев произносил активационные слова, как прямо сейчас это делает Ольховская. Для каждого заклинания существовала своя уникальная комбинация жестов и звуков — этот резонанс направляет поток магии в нужное русло.
Но мне, прошедшему путь до вершин мастерства в прошлой жизни, такие костыли уже не требовались. Контроль над силой стал частью моей сути.
В отличие от физических ограничений тела вроде объёма резерва или пропускной способности энергетических каналов, способ активации заклинаний зависел лишь от опыта мага и силы его воли. Воли, способной подчинять дар одной только мыслью, без опоры на жесты и слова.
Ускорение, лёгкость, стремительность. На шестьдесят вдохов, не дольше.
С кончиков пальцев сорвались едва заметные голубоватые искры и заплясали вокруг моих ног, на миг окутав их дрожащим маревом. В следующий миг мир вдруг замедлился. Крик Бориса доносился словно сквозь толщу воды, размазанный и неразборчивый.
