— И все решат, что это Платонов устроил резню, спасая родственника, — подхватил Сабуров. — Даже если он чудом выживет, клеймо террориста прилипнет навсегда. Содружество не простит массового убийства невинных.
— Блестящая идея, Ваша Светлость.
— Перейдём к практическим вопросам, — Сабуров проигнорировал неприкрытую лесть и демонстративно открыл чистый лист бумаги. — Какую сумму запрашивает ваш господин за эту… услугу?
— Двести пятьдесят тысяч рублей.
Советник Акинфеев едва слышно присвистнул. Даже охранники не смогли скрыть удивления. Михаил Фёдорович медленно поднял взгляд на гостя.
— Четверть миллиона? Ваш господин высоко ценит свои услуги.
— Мой господин оценивает риски, — парировал Карим. — Платонов действительно уничтожил многих своих врагов. Это не простая мишень. К тому же, организация теракта такого масштаба требует серьёзных затрат. Подкуп портовых чиновников, обеспечение путей отхода, оплата молчания свидетелей…
— Допустим, — князь откинулся на спинку кресла. — Условия оплаты?
— Сто тысяч авансом. Для подготовки операции. Остальное — после подтверждения смерти Платонова и успешного проведения «несчастного случая» с химикатами.
— А если операция провалится?
Карим пожал плечами.
— Аванс не возвращается. Риски моего господина. Но поверьте — Хасан Рашидович не привык проигрывать. За последние десять лет он устранил семерых конкурентов, и ни один не избежал своей участи.
— Вы просите огромный аванс без гарантий, — заметил князь.
— Гарантия — репутация моего господина, — в голосе Мустафина появились стальные нотки. — Хасан Рашидович всегда выполняет контракты. Иначе он не контролировал бы половину Восточного Каганата. Но если Ваша Светлость сомневается…
— Я соглашусь на ваши условия, — перебил Сабуров, — при одном дополнении. Пятьдесят тысяч авансом, ещё пятьдесят — после успешного похищения Святослава Волкова как доказательства серьёзности намерений. И сто пятьдесят — после завершения всей операции.
Карим задумался, потирая подбородок.
— Придётся связаться с господином… Но думаю, он согласится. При условии, что химикаты будут доставлены в Астрахань за ваш счёт.
— Разумеется. Владимир обеспечит всё необходимое. У нам есть военные склады, можно организовать «кражу» нужного количества. Документы подправим.
Карим улыбнулся — холодно и хищно.
— Мой господин будет доволен таким поворотом. Но я лично прослежу, чтобы Платонов не покинул Астрахань живым. Этот выскочка заплатит за свою дерзость.
Сабуров мысленно уже записал пироманта в покойники. Слишком много людей пыталось убить Прохора Платонова — и где они теперь? Князь Терехов дискредитирован, боярин Елецкий мёртв, даже признанный Академический совет получил удар такой силы, что решился не беспрецедентный шаг — публичные дебаты. Но в успех теракта с химикатами князь верил. Даже если Платонов выживет, его репутация будет уничтожена безвозвратно.
— Передайте вашему господину, — Сабуров встал, давая понять, что аудиенция окончена. — Не недооценивайте Платонова. Многие уже совершили эту ошибку, и она стала для них последней. Если вам дорога жизнь — будьте готовы к любым неожиданностям.
— Мы учтём предупреждение Вашей Светлости, — Карим поклонился.
Участники встречи расходились, довольные достигнутым соглашением. Сабуров уже представлял заголовки в Эфирнете: «Террорист Платонов устроил химическую атаку в Астрахани», «Сотни жертв ради спасения одного». А Карим предвкушал момент, когда лично вонзит огненный клинок в сердце дерзкого выскочки.
Ни один из них не подозревал, что через некоторое время княжна Засекина развалит Карима пополам своим эспадроном, а сам Хасан Волкодав окажется пригвождён металлическими клиньями к крепостной стене, моля о пощаде.
Волкодав закончил свой рассказ, и я почувствовал странное спокойствие. Не ярость, не гнев — ледяную ясность понимания. Сабуров перешёл черту, за которой нет прощения. Готовность убить сотни невинных людей ради дискредитации одного человека — это переходило все границы и делало его опаснее любого безумца. Такие расчётливые монстры страшнее одержимых — они творят зло с холодной головой.
Этот мерзавец только что подписал себе смертный приговор. Фёдор Михайлович поднялся в самый верх моего списка врагов, подлежащих устранению.
— Итак, Хасан, — я активировал
Волкодав попытался сопротивляться, но против моей воли был бессилен.
— Главный сейф… в кабинете за картиной с пустынным пейзажем, — выдавил он сквозь зубы. — Код — 17−03–82. Документы в потайном отделении стола. Второй тайник под плитами в винном погребе, третий угол от входа.
— Отлично.
Отдав приказ, я вытащил металлический клин из его наименее пострадавшей руки.
Хасан взвыл, дёрнулся, но подчинился, достав устройство окровавленными пальцами.
