Дорога заняла около четырёх часов. Город встретил нас сумеречными огнями и оживлёнными улицами. Тверь всегда была перекрёстком торговых путей — здесь сходились дороги из Новгорода, Москвы и северных княжеств. Каменные дома теснились вдоль мощёных улиц, над которыми возвышались шпили церквей и башни старинных боярских усадеб.
Гостиница «Тихая гавань» оказалась солидным четырёхэтажным зданием в центре города, рядом с торговой площадью. Фасад украшала искусная каменная резьба, а над входом висела массивная вывеска с изображением пристани возле заросшего камышом озера. Внутри царила атмосфера сдержанной роскоши — тяжёлые портьеры, мягкие ковры, приглушённый свет магических светильников.
Я снял номер на третьем этаже — просторные апартаменты с гостиной и спальней. Гаврила и Евсей встали у двери снаружи, Михаил и Ярослав расположились в холле, контролируя лестницу. Крылов устроился в спальне, откуда мог слышать разговор, оставаясь незамеченным.
Ровно в восемь в дверь постучали. Я открыл, впуская незнакомца
Передо мной стоял мужчина лет тридцати, хотя голос по магофону звучал моложе. Высокий, худощавый, с усталым лицом интеллигента. Тёмные волосы аккуратно зачёсаны назад, на переносице следы от очков, которых сейчас не было. Одет просто, но качественно — тёмный костюм без излишеств, белая рубашка, никаких знаков отличия Академического совета. Магистр первой ступени, если судить по силе дара.
— Маркграф Платонов, — он склонил голову в приветствии. — Благодарю, что согласились на встречу.
— Проходите, — я отступил в сторону, жестом приглашая в гостиную.
Старицкий прошёл к столу, оглядел комнату, отметив отсутствие посторонних. Сел, сложив руки на столе. Я устроился напротив.
— Итак, — начал я без предисловий. — Я здесь. Что вы хотели мне сказать?
Галактион сплёл пальцы в замок, явно обдумывая, с чего начать. Наконец поднял взгляд:
— Маркграф, вы полагаете, что Академический совет — монолитная организация, единая в своей… скажем так, неприязни к вашим начинаниям?
Интересный заход. Он сразу намекает на внутренние противоречия. Я откинулся в кресле, изображая лёгкое удивление:
— А разве это не так? Судя по санкциям, которые мне назначили с таким энтузиазмом, единодушие было полным.
— Санкции подписаны Советом, — Галактион выбирал слова с ювелирной точностью, — но подписи на документе не всегда отражают истинные настроения подписантов. Особенно когда решение принимается… под давлением определённых обстоятельств.
— И какие же настроения царят среди… несогласных? — я подался вперёд, демонстрируя заинтересованность.
Старицкий помедлил, словно взвешивая, насколько откровенным быть:
— Есть те, кто считает, что Академический совет нуждается в… обновлении. В свежей крови, новых идеях, современных подходах к образованию. Такие настроения особенно сильны среди молодых академиков — тех, кто ещё помнит, каково это, когда талант важнее происхождения. Эти люди понимают, что Академический совет превратил образования из священной коровы, в… — он поморщился, — дойную корову для узкого круга лиц.
Значит, дело в давлении старой верхушки. Молодые не смеют открыто возразить Крамскому и его клике. Типичная ситуация в закостенелых структурах — геронтократия душит любые попытки обновления.
— И много таких недовольных? — я прищурился.
— Больше, чем может показаться, — Галактион оживился. — Треть Совета молчаливо поддерживает идею реформ. Просто никто не решается открыто выступить против Крамского. Он Архимагистр второй ступени, за ним стоят влиятельные князья и Совет купцов Великого Новгорода.
Треть — это серьёзно. Но молчаливая поддержка мало чего стоит.
— Допустим. Но почему ваша… фракция обратилась именно ко мне? Почему не попытались провести реформы изнутри?
Галактион горько усмехнулся:
— Вы же сами видели реакцию председателя Крамского на ваше предложение. Старая гвардия держится за власть мёртвой хваткой. Любые попытки изменений изнутри блокируются. Нам нужен… внешний фактор. Сила, способная сломить сопротивление консерваторов.
— Давайте начистоту, — я наклонился вперёд. — Вы хотите использовать меня как таран, а потом занять тёплые места. Что я получу взамен, кроме туманных обещаний?
Проректор не смутился от прямоты:
— Ваша публичная кампания уже нанесла серьёзный удар по репутации Совета. Общественное мнение стремительно меняется. С каждым днём всё больше людей задаются вопросами о справедливости существующей системы. И некоторые из нас… обеспокоены.
— Обеспокоены? — я приподнял бровь.
Галактион встретил мой взгляд:
— Маркграф, вы обладаете достаточными ресурсами и влиянием, чтобы не просто реформировать систему магического образования, а полностью её разрушить. Создать альтернативу с нуля. И тогда, как говорится, вместе с грязной водой выплеснут и ребёнка — уничтожат всё хорошее, что Академический совет дал Содружеству, вместе со всем плохим. Это беспокоит тех, кто верит, что в нашей системе есть что сохранить.
