Один из драгун вихрем ворвался в дом учителя, расположенный неподалёку, и вскоре вылетел оттуда с вытаращенными глазами. Никого не нашёл. Тогда солдат припустился будить дознавателя.
Вскоре Волков вывалился на двор, на ходу застёгивая мундир. Лицо его было красным от бешенства. Рявкая приказы, он заметался между домом Петровича и тем местом, где я разделался с предателем.
Драгуны своим шумом уже успели поднять на ноги половину деревни, и теперь встревоженные жители выглядывали сквозь приоткрытые ставни, пытаясь понять, что происходит. На улице же бойцы метались с фонарями, прочёсывая Угрюмиху сверху донизу.
Дознаватель, щурясь от света, искрящегося на утоптанном снегу, пытался найти хоть какой-то след. Он методично осматривал каждый сантиметр земли, но безрезультатно — моё заклинание не оставило ему ни единой зацепки.
— Проверить все дома! — рявкнул Волков. — Этот ублюдок не мог просто раствориться в воздухе!
Я усмехнулся, наблюдая через птаху за этой бестолковой суетой.
— Найти его магофон! — через несколько минут прорычал дознаватель.
Лука уже смекнул, что учитель пропал не просто так. Только поздно хватился. Артефакт сгинул вместе с хозяином в подземной могиле. Поиски продолжались ещё не меньше получаса, прежде чем стало совершенно очевидно, что Петрович испарился без следа.
Видя через Скальда, как Волков решительным шагом направляется к моему дому, я неторопливо устроился в кресле с книгой. Ворон, посмеиваясь, комментировал происходящее:
«Слушай, а он забавный, когда злится — весь красный, как помидор! Ой, кажется, сюда идёт. Калитку пинком снёс… И чего это вы, люди, так любите всё крушить? Глупые создания, не то что мы, мудрейшие вороны!..»
Через минуту дверь в мою комнату с грохотом распахнулась. На пороге, тяжело дыша, стоял взбешённый Лука. Алые пятна на белых от холода щеках выдавали крайнюю степень напряжение, а глаза его метали молнии.
— Что ты с ним сделал⁈ — прорычал дознаватель, сжимая кулаки.
— С кем?
— С моим информатором!
Я изобразил лёгкое удивление и с ноткой иронии поинтересовался:
— А что с ним случилось?
Волков побагровел, выпучив глаза. Казалось, его сейчас удар хватит от ярости.
— Он исчез! — рявкнул дознаватель.
Я картинно с недоумением развёл руками:
— Каким же образом, если ваши люди неусыпно стерегут покой Угрюмихи от любых угроз?
Лука Северьянович заскрипел зубами. Было видно, что он с трудом сдерживается, чтобы не сорваться на крик.
— Не придуривайтесь, боярин. Вы прекрасно знаете, что это он написал на вас донос!
Я укоризненно покачал головой:
— Клевету. Вот какое слово вы ищете. Создатель той бездарной бумажки измыслил гнусную клевету. Почему он исчез? — я пожал плечами. — Возможно, его замучила совесть. Или он просто решил не лжесвидетельствовать против невиновного.
Следователь зашипел сквозь зубы, как разъярённая гадюка:
— Думаете, что самый умный, сударь? Ничего, мы ещё посмотрим, как вы запоёте, когда я лично вас допрошу с пристрастием. И подельники ваши тоже всё выложат, даже не сомневайтесь, ведь в одиночку вы подобное провернуть не могли.
Я спокойно встретил бешеный взгляд собеседника и усмехнулся:
— Валяйте. Истина от этого не изменится. Как бы вы ни тужились, а обвинить меня вам не в чем.
Дознаватель набычился, багровея ещё сильнее. Не привык он к подобному отпору. Обычно обвиняемые терялись, начиная жалко лопотать и просить о снисхождении.
Сверля меня ненавидящим взглядом, он рявкнул:
— Ничего, Платонов, это ненадолго. Я найду тело этого писаки и докажу, что вы — убийца!
С этими словами Волков вылетел вон, грохнув дверью так, что ставни жалобно задребезжали. Я философски пожал плечами. Что ж, пусть ищет. Хоть до Рагнарока.
Наутро я разослал весточки своим людям. Через Бориса, Гаврилу и Захара передал, чтоб держались и не робели. Улик против меня у противника больше нет, шторм почти миновал. Селяне воспряли духом, по Угрюмихе пронёсся облегчённый вздох. Однако следствие ещё не закончилось.
Через Скальда я наблюдал, как на допрос вызывают моих ближайших соратников.
— Я при боярине с самого его детства, — Захар расправил плечи, в голосе зазвучала неприкрытая гордость. — С младых ногтей его знаю. Раньше, может, и ветреный был, а как в Угрюмиху попал, сразу видно стало — настоящий воевода! Не чета тому, кто раньше тут сидел. Сам видел, как он этих мошенников, Савелия со Гривиным, на чистую воду вывел. Они-то думали, запугают местных, а вышло наоборот. Очки вон магические мне, старику сермяжному, подарил. Другого такого господина — щедрого и о людях пекущегося — днём с огнём не сыщешь!
Дальше завели Бориса.
