Вперёд выступил высокий мужчина средних лет в расшитом золотом мундире с начищенными до блеска пуговицами. Его узкое лицо с тонкими губами и глубоко посаженными глазами источало холодную властность.
— Вы арестованы за нападение на уважаемого гражданина княжества, ректора Муромской академии, господина Горевского, — произнёс он чётко и громко, почти красуясь, так, чтобы слышали все присутствующие.
Револьвер в моей руке всё ещё дымился, но я не делал резких движений. Ситуация становилась сложнее с каждой секундой. Охрана особняка, до этого парализованная шоком от поражения своего хозяина, начала приходить в себя и смыкать ряды вокруг нас с Зарецким.
— Бросьте оружие и поднимите руки, — скомандовал незнакомец, делая шаг вперёд.
На его лице читалась уверенность человека, привыкшего к беспрекословному подчинению.
Я медленно опустил револьвер, но не выпустил его из рук. В моём магическом резерве оставалось не так много энергии, и вступать в конфронтацию с целым отрядом было бы стратегически неверно. Однако и сдаваться я не собирался.
— Вы ошибаетесь, — мой голос звучал спокойно, хотя внутри я спешно просчитывал варианты. — Этот человек удерживал пленников против их воли и проводил запрещённые эксперименты над людьми.
Чужак холодно усмехнулся:
— Конечно-конечно, — в его голосе сквозил едкий сарказм. — Любые обвинения в адрес уважаемого ректора должны проходить через официальное расследование. А сейчас вы ответите за незаконное проникновение и нанесение тяжких телесных повреждений.
Он сделал знак полицейским, и те начали медленно приближаться, сжимая кольцо.
К моему удивлению, в этот момент вперёд шагнул алхимик. Несмотря на изнурённый вид, его голос звучал твёрдо и достаточно громко, чтобы привлечь внимание всего зала:
— Моё имя Александр Зарецкий, — произнёс он, подняв подбородок. — И этот человек спас меня от заточения в подвале этого дома.
По залу пронёсся новый шепоток. Парень, набрав воздуха в грудь, продолжил:
— Меня держали в клетке, как животное. Отчислили из академии под ложным предлогом, а затем похитили, когда я отказался участвовать в незаконных экспериментах над людьми.
— Вздор! — просипел с пола Горевский, пытаясь приподняться, несмотря на раненые колени. — Не верьте этому… мальчишке… он всегда был… проблемным студентом…
— Меня били и пытали электричеством, — Зарецкий закатал рукав, демонстрируя запястье с характерными ожогами. — Я не видел солнечного света, меня кормили объедками. А перед этим угрожали разорить мою семью, если я не присоединюсь к их проекту.
Начальник явно растерялся, не зная, как поступить. Его взгляд метался между окровавленным ректором, бледным Зарецким и мной, всё ещё держащим револьвер.
Пожалуй, если бы эти слова прозвучали в другой обстановке, то он и не думал бы останавливаться. Но зал был полон людьми, причём это были аристократы — цвет Муромского высшего общества.
Скрыть произошедшее уже не получится. Уже спустя несколько часов его будут обсуждать в каждой гостинной, а затем и в каждом кабинете представителей власти.
— Это… серьёзные обвинения, — произнёс он наконец, — которые требуют тщательного расследования. Но сейчас я обязан…
Внезапно в дальнем конце зала раздался шум, и сквозь толпу гостей начала пробираться новая группа людей. Впереди шёл Святослав, а за ним — около десятка мужчин и женщин с блокнотами и магофонами, на которых виднелись эмблемы различных изданий. Журналисты! Мой кузен каким-то образом успел не только забрать документы из лаборатории Зарецкого, но и собрать представителей прессы.
— Господин начальник! Ипполит Сергеевич! — громко окликнул его Святослав. — У меня к вам официальный запрос на комментарий от Муромского обозревателя!
Начальник местного сыскного приказа, явно не ожидавший такого поворота, развернулся к новоприбывшим:
— Сейчас не время для…
— Улики, доказывающие причастность ректора Горевского к похищениям людей и незаконным экспериментам, уже опубликованы в Эфирнете! — перебил его Святослав, и его голос эхом разнёсся по притихшему залу. — Не хотите прокомментировать, почему полиция игнорировала эти исчезновения месяцами?
Ипполит Рыков открыл рот, собираясь что-то ответить, но запнулся на полуслове. Его лицо побагровело, а затем резко побледнело. Кузен между тем напирал, приближаясь с журналистами:
— В распоряжение нашей редакции поступили финансовые отчёты, выписки, демонстрирующие странные совпадения в датах отчисления студентов и появления новых средств на счетах ректора, — Святослав говорил так, будто зачитывал уже написанную статью. — Кроме того, мы получили дневники господина Зарецкого с детальными записями о требованиях, выдвигаемых ректором к своим…
— Достаточно! — щёки Рыкова снова налились кровью.
Волков с торжествующей улыбкой достал из папки несколько листов, исписанных аккуратным почерком.
