Гранитная пыль смешалась с металлическими частицами, формируя сначала скелет, затем мускулатуру из более плотного металла. На глазах изумлённых наёмников и моих собственных бойцов вырос трёхметровый элементаль — гуманоидная фигура с четырьмя руками-лезвиями. Он сверкал на утреннем солнце, словно изваяние из ртути.
— Уничтожить, — приказал я ему, направляя ментальным импульсом.
Элементаль рванулся в самую гущу наёмников с невероятной скоростью. Его руки-лезвия рассекали воздух с жутким свистом, а там, где они проходили, оставались лишь изувеченные тела. Это была жестокая тактика, но эти люди пришли уничтожить мой дом и моих людей.
Пощады не будет.
Секунда, и я бросился вслед за своим творением. Глефа в моих руках двигалась будто сама по себе, находя бреши в доспехах и защите наёмников. Один, второй, третий — они падали передо мной, не успевая даже поднять оружие. Отрезанная голова, вспоротое горло, выпотрошенный корпус. Алые шлейфы крови блестели на солнце, словно гроздья рубинов.
В дальнем конце поля я заметил командира Крылатых гусар. Он сумел подняться на ноги и сейчас организовывал вокруг себя последний оплот сопротивления.
— Ко мне! КО МНЕ! — кричал он, и десяток магов в чёрных куртках формировал вокруг него защитную стену.
Я направился прямо к ним, сметая последних защитников. Противник заметил меня и выкрикнул что-то на польском. В ответ пять магов одновременно атаковали меня огненными копьями. Заклинания прорезали воздух, нацеленные в мою грудь.
Я не пытался уклоняться. Вместо этого моя глефа описала широкую дугу, рассекая все пять снарядов пополам. Они распались на искры, не причинив мне вреда. Магов это явно потрясло, выбивая привычную почву из-под ног
— Невозможно, — прошептал один из них на русском, прежде чем мой клинок прервал его жизнь.
Оставшиеся маги атаковали с удвоенной яростью, создавая вокруг командира переплетения защитных чар. Но даже их объединённых сил не хватало против моего мастерства и оружия из Сумеречной стали. Я прорубался через их защиту, словно через паутину.
Наконец, между мной и командиром не осталось никого. Его люди лежали мёртвыми или корчились от ран.
— Ну, давай, ублюдок, — процедил незнакомец, вытаскивая из ножен длинный узкий меч с гравировкой на лезвии. — Посмотрим, что ты можешь один на один.
Он атаковал с мастерством опытного фехтовальщика. Его выпады были точными и быстрыми, в них чувствовалась многолетняя практика. Однако моё тело помнило битвы, произошедшие задолго до рождения этого человека. Я парировал каждый его удар, изучая стиль, находя слабости.
— Неплохо для солдата удачи, — заметил я, отражая особенно сложную комбинацию.
— Я не просто наёмник, — прорычал он, атакуя с новой силой. — Я шляхтич, полковник гусарской конницы!
— Был, — просто ответил я, вытянувшись в молниеносном выпаде.
Моя глефа пробила его кирасу и пронзила грудь, а затем лезвие взметнулось вверх, безжалостно вскрывая чужой корпус вертикальным взмахом. Полковник посмотрел на меня с выражением удивления, затем его глаза остекленели и потеряли любую возможность демонстрировать эмоции.
Я огляделся вокруг. Битва подходила к концу. Лишь отдельные очаги сопротивления ещё оставались, но исход был предрешён. Мой металлический элементаль как раз разрывал на части последнюю группу наёмников, пытавшихся отступить к машинам.
Внезапно я услышал женский крик, полный ярости. Обернувшись, я увидел, как ко мне бежит женщина в дорогом, но испачканном и порванном платье. В руке она сжимала небольшой магический жезл, охваченный льдом, а глаза блестели безумием.
— Ты! — кричала она, и я узнал графиню Белозёрову. — Ты отнял у меня всё! Мою дочь! Мою честь! Моё состояние!
Она обрушила на меня гроздь ледяных снарядов, но в той точке меня уже не оказалось. Что-то в её бездумной ярости заставило меня задуматься. Это было уже не благородное стремление отомстить, а чистое безумие. Что-то случилось с этой женщиной, что-то странное.
Прежде чем она успела добежать до меня, воздух вокруг Лидии резко похолодел. Тонкий слой льда мгновенно покрыл землю у её ног, затем стремительно нарастая, формируя ледяную тюрьму. За считанные секунды графиня оказалась вморожена в лёд по грудь. Она дико закричала, пытаясь вырваться, но лишь царапала лёд ногтями, не причиняя ему ощутимого вреда.
— Мама, что с тобой⁈ — Полина выступила вперёд, её руки всё ещё светились от использованной магии. — Ты ведёшь себя как душевнобольная!
Графиня посмотрела на дочь с удивительной смесью ненависти и любви в глазах.
— Ты не понимаешь, — прошипела она. — Он запятнал нашу честь! Наше имя!
В этот момент я услышал рёв мощных двигателей. К полю боя приближались три чёрных внедорожника, сверкающих хромированными деталями.
Поначалу я принял их за подкрепление наёмников, но быстро заметил герб Сергиева Посада на номерах.
— Кажется, прибыла кавалерия… — пробормотал я, вытирая кровь с лезвия глефы. — Как всегда вовремя.
