Я заметил пожилого мужчину с тростью и седыми бакенбардами, который прежде держался в тени. Теперь он осторожно пробирался сквозь толпу, явно стремясь подойти ко мне. В его движениях чувствовалась осторожность человека, привыкшего быть незаметным.
Поравнявшись со мной, он слегка наклонился. Голос его был тих, но твёрд, как сталь:
— Боярин Платонов, пятнадцать лет назад моя дочь исчезла, якобы выкупленная из долговой тюрьмы благотворительным фондом. Мы больше никогда её не видели.
Он украдкой передал мне небольшую визитную карточку. На ней стояло имя «Роман Ильич Добромыслов, купец первой гильдии» и название его компании «Торговый дом братьев Добромысловых».
— Не все из нас слепы к происходящему. Не все молчат, — добавил старик и быстро отошёл, прежде чем я успел что-то ответить.
Я спрятал карточку в карман, обдумывая этот странный разговор. Каким образом дочь очевидно весьма обеспеченного купца попала в долговую тюрьму?. Или на тот момент её отец ещё не обладал своим значительным капиталом?..
Полина Белозёрова, всё это время находившаяся рядом со мной, сохраняла внешнее спокойствие, но я заметил, как дрожала её рука, когда она брала бокал шампанского у проходящего мимо слуги.
— Ты… — начала она, но запнулась, словно не находя слов, затем глубоко вздохнула и продолжила, — никогда не говорил, что планируешь… такое.
В её глазах не было осуждения — только тревога, смешанная с чем-то похожим на гордость. Гидромантка прекрасно понимала, что я не из тех, кто бросает слова на ветер.
— Не планировал, — честно ответил я. — Но был готов. А то, что я узнал о деятельности этих людей, требует решительных действий, а не полумер.
Не желая втягивать Полину глубже в назревающий конфликт, я аккуратно сменил тему:
— Твоя маленькая диверсия сработала блестяще. Осокин не забудет этот вечер, как бы ни старался.
Уголки её губ дрогнули в едва заметной улыбке:
— Вот и хорошо. Пускай этот напыщенный индюк зарубит себе на носу, что не нужно с нами связываться!
Её задиристость заставила меня улыбнуться.
Пришло время встретиться с князем. Я извинился перед Полиной и направился вслед за слугой в кабинет Оболенского.
Когда я вошёл, Матвей Филатович поднялся и подошёл к небольшому столику у окна, где стояли хрустальный графин и бокалы. Выражение его лица было непроницаемым, но ситуация говорила сама за себя.
— Вы понимаете, что только что превратили мой праздничный бал в политическое заявление? — спросил он, наливая два бокала крепкого напитка янтарного цвета.
— Приношу свои извинения, Ваше Сиятельство, — ответил я, принимая бокал, — но Елецкий не оставил мне выбора. Такие люди, как он и его покровители, понимают только язык силы.
Князь глубоко вздохнул:
— Гильдия Целителей… они не те люди, с которыми стоит воевать в одиночку.
Он сделал глоток и передал мне второй бокал. Я почувствовал аромат выдержанного коньяка — вероятно, из личных запасов Оболенского.
— Однако… — продолжил мой визави, — ваши действия подарили мне замечательную возможность, которую я не намерен упустить.
Оболенский посмотрел мне прямо в глаза:
—
— Как видите, я работаю над этим. То, что происходило в их «лечебных усадьбах», требует расследования и наказания виновных. Если правители Содружества закрывают на это глаза, значит, этим придётся заняться мне.
— И вы готовы столкнуться с одной из самых влиятельных организаций Содружества? — спросил князь, внимательно наблюдая за моей реакцией.
— Я уже столкнулся, — ответил я, делая глоток коньяка. — И отступать не намерен.
Матвей Филатович покачал головой:
— Не могу решить, что стоит за вашей прямолинейностью, боярин, бесшабашность молодости, безрассудная глупость или принципиальность и верность своим идеалам, столь редкие в наше время… Будьте осторожны — в этой игре у вас могут появиться как неожиданные союзники, так и могущественные враги.
Мы обсудили ещё несколько деталей, касающихся работы Фонда. Когда основные темы были исчерпаны, я поблагодарил его за понимание и откланялся.
Вернувшись в бальный зал, я присоединился к Полине, которая беседовала с супругой графа Бутурлина о последних модных тенденциях. При моём появлении она явно обрадовалась возможности сменить тему.
Мы провели ещё несколько часов на балу, танцуя и беседуя с другими гостями, хотя мои мысли были заняты последствиями сегодняшних событий и планами на будущее. Сумеречная сталь, Гильдия Целителей, приближающийся Гон — всё это требовало внимания и решений.
