Никита Акинфиевич Демидов поправил подушку за спиной и поморщился — старая рана на шее снова разнылась к перемене погоды. Грузное тело магната утопало в роскошном пуховом матрасе, привезённом из самого Московского Бастиона. На прикроватной тумбочке из чёрного дуба стоял графин с водой, а рядом — небольшой хрустальный флакон с обезболивающими каплями от семейного доктора.
Он перевернул страницу книги «Стратегическое управление рудниками в условиях нестабильности», которую читал уже третью неделю. Строгая логика цифр и графиков помогала упорядочить мысли перед сном. Сегодня, после долгого совещания в Палате Промышленников, ему особенно нужно было успокоиться.
Рядом, облачённая в шёлковый пеньюар, полулежала его супруга Агриппина Георгиевна — статная дама с идеально уложенными волосами цвета воронова крыла. Её тонкие пальцы легко скользили по экрану магофона последней модели, а с устройства доносились обрывки мелодий и приглушённых голосов.
Сначала Никита Акинфиевич старался не обращать внимания на раздражающие звуки, но через несколько минут его концентрация окончательно нарушилась. Голубоватое свечение экрана причудливо отражалось на лице Агриппины, а её губы изогнулись в лёгкой мечтательной улыбке.
— Что ты там смотришь? — раздражённо поинтересовался промышленник, откладывая книгу и поворачивая нефритовый перстень вокруг пухлого пальца.
— Ах, дорогой, — отозвалась супруга, даже не поднимая взгляда от экрана. — Просто ролики про самого популярного воеводу Пограничья. Ты не поверишь, какой он душка!
В голосе супруги Демидова звучало такое неприкрытое восхищение, что пожилой магнат ощутил укол неприятного предчувствия. Он отложил книгу и, нахмурившись, подвинулся к жене, чтобы взглянуть на экран.
«Подборка самых горячих кадров с воеводой-сердцеедом» — гласил заголовок, а под ним мелькали фотографии молодого мужчины в строгом костюме, на улице, за рулём автомобиля, в дуэльной стойке на балу, на званом ужине возле князя Оболенского… Всё это сопровождалось модной мелодией, которая сейчас играла почти из каждого утюга. На всех снимках незнакомец выглядел невероятно импозантно — уверенная осанка, твёрдый взгляд, решительные жесты.
Неизвестный обладал впечатляющей фигурой с широкими плечами и мощной шеей. Под безупречно скроенным костюмом угадывалась рельефная мускулатура. Чётко очерченные скулы, твёрдая линия подбородка, покрытого щетиной и цепкий взгляд придавали его лицу волевое выражение. От всего его облика исходила аура уверенности и силы, которая, судя по восторженным комментариям в Пульсе, действовала на женщин безотказно.
— Какого… чёрта? — опешил Демидов, щуря глаза, чтобы лучше разглядеть экран магофона. — Это кто?
— Ах, милый, ты совсем не следишь за новостями, — Агриппина томно вздохнула, прокручивая ленту к началу. — Это же Прохор Платонов, тот самый воевода из Угрюмихи. Сейчас он просто нарасхват — в Сергиевом Посаде разгромил какой-то преступный синдикат, спас заложников, а ещё говорят, что в дуэли убил какого-то высокопоставленного боярина прямо на балу! — её глаза восторженно блестели. — Ты бы видел, как он фехтует… По нему сейчас всё Пограничье сохнет!
Никита Акинфиевич замер, пытаясь осмыслить услышанное. Платонов? Тот самый глупый и тщеславный боярин, который, по словам Черкасского, является мелким жуликом, использующим умственно отсталого кузнеца? И теперь его жена восхищается этим… выскочкой?
— Чего?!! — взревел глава рода, и его лицо начало приобретать оттенок спелой свёклы.
Он резко сел в постели и схватил со столика свой магофон, чтобы проверить информацию. Экран загрузился, и точно — вся лента Пульса пестрела упоминаниями Платонова. Видеоролики, новостные статьи, комментарии с сердечками… Особенно популярной оказалась запись дуэли, где молодой боярин мастерски использовал магию металла — стихию самого Демидова!
— Безопасников! Немедленно ко мне! — проревел магнат, пытаясь спешно выбраться из постели, но запутавшись в шёлковых простынях.
Агриппина удивлённо приподняла идеально выщипанные брови:
— В постель? — она игриво прикрыла рот ладошкой. — Ну у тебя и вкусы, котик! А я-то думала, что уже не интересую тебя… — её взгляд смягчился. — Милый, ты что, ревнуешь?
Демидов на мгновение потерял дар речи, глядя на жену выпученными глазами.
Я наблюдал, как приближались телеги, катящиеся по пыльной дороге. Потрёпанные колёса поскрипывали, словно жалуясь на долгий путь, а лошади выглядели усталыми. В Пограничье простые крестьяне не покидают насиженных мест без серьёзной причины.
— Открыть ворота, — скомандовал я, спускаясь со стены, — но будьте начеку.
Борис молча кивнул, и двое дружинников заняли позиции у входа, держа в руках автоматы. Я встал перед воротами в сопровождении Захара и Бориса, демонстрируя открытость, но сохраняя настороженность. Пока ворота медленно отворялись, заметил, как к нам поспешно присоединились старосты соседних деревень — Марфа, Прокоп и Тихон, которых, видимо, уже успели оповестить.
