Я стиснул зубы, но промолчал. Трофимов был прав — для князя проблемы двух сирот действительно выглядели мелочью на фоне угрозы полномасштабной войны.
— Благодарю за честный ответ, Владимир Сергеевич.
— Удачи вам, Ваше Сиятельство. И будьте осторожны — тверские Бутурлины опасные противники.
Весь день я помогал Илье и Елизавете организовывать похороны. Взял на себя переговоры с похоронным бюро, заказ венков, оповещение родственников и друзей семьи. Церемония прошла достойно — множество людей пришло проститься с графом и графиней. Князь Оболенский прислал представителя с соболезнованиями.
Проблемы начались на следующее утро. Первым о них сообщил Родион:
— Ваше Сиятельство, у нас неприятности. Сергей Бутурлин подал официальную жалобу в княжескую канцелярию. Обвиняет вас в применении запрещённой ментальной магии против мирных граждан.
— Что за чушь? — я поморщился.
— Утверждает, что вы принудили его и супругу против воли покинуть дом родственников, используя ментальное воздействие. Требует расследования и компенсации за моральный ущерб.
Не успел я переварить эту новость, как в дверь постучала Полина.
— Перезвоню, — отозвался я и положил трубку.
— Прохор, ты видел, что творится в Эфирнете? — графиня выглядела встревоженной.
Она протянула мне свой магофон. На экране красовалась статья с кричащим заголовком: «Скандал в высшем свете! Маркграф-выскочка охотится за наследством Бутурлиных!»
Я пробежал глазами по тексту. Анонимный автор живописал, как я «втёрся в доверие к несовершеннолетним сиротам», «выгнал законных родственников» и теперь планирую «прибрать к рукам табачную империю покойного графа».
— Мрази, — выругался я. — А это ещё что?
Полина перелистнула на следующую статью. Там обсуждалось «неподобающее поведение» Елизаветы Бутурлиной, которая «проводит слишком много времени наедине с маркграфом Платоновым». Намёки были настолько грязными, что у меня сжались кулаки.
Н-да, началось в остроге утро…
Я со сжатыми кулаками смотрел на грязные статьи в магофоне. Утро действительно началось скверно, но сидеть сложа руки я не собирался.
— Бедная девочка, — прошептала Белозёрова. — Если эти слухи дойдут до неё…
— Не дойдут, — отрезал я.
Я встал и прошёлся по комнате, обдумывая контрмеры. Тверская родня оказалась умнее, чем я предполагал. Вместо прямой атаки они били по репутации — моей и Елизаветы. В высшем свете это могло оказаться опаснее любого кинжала.
Глубоко вдохнув, успокоился. Враг сделал свой ход — пора было ответить.
— Прохор? — Полина с беспокойством наблюдала за мной. — Что будешь делать?
— Для начала совершу пару звонков, — ответил я, — а потом обсудим, что ещё можно сделать в этой ситуации.
Я набрал номер Петра Павловича Стремянникова. Юрист ответил после второго гудка.
— Доброе утро, Ваше Сиятельство! — в голосе адвоката слышалось нескрываемое удовлетворение. — Позвольте ещё раз поздравить вас с получением титула маркграфа! Наш план сработал идеально — Угрюм получил статус Марки, а вы — полную автономию в разработке месторождения. Признаться, я горжусь, что приложил руку к столь блестящему результату.
— Благодарю, Пётр Павлович. Без вашей юридической экспертизы ничего бы не вышло. Однако сейчас у меня возникла новая ситуация, требующая вашего участия.
— Слушаю внимательно.
Я кратко изложил суть проблемы — приезд злокозненных родственников к юным Бутурлиным, жалобу их двоюродного дяди, обвинения в применении ментальной магии, клеветнические статьи в Эфирнете.
— Хм, интересный ход, — задумчиво протянул Стремянников, выслушав меня. — Что вы предполагаете делать?
— Для начала хочу, чтобы вы направили в канцелярию официальный ответ. Сообщите, что я готов прибыть сегодня днём для разбирательства. Никаких извинений или оправданий — просто уведомление о готовности к процедуре.
— Понимаю, но позвольте заметить, Ваше Сиятельство, — в голосе юриста появились нотки беспокойства, — канцелярские крючкотворы могут попытаться поймать вас на какой-нибудь процедурной казуистике. У них богатый опыт в подобных делах.
— Именно поэтому я рассчитываю на вашу помощь, Пётр Павлович. Сможете сопровождать меня?
— Разумеется! — с готовностью откликнулся адвокат. — Я буду рад представлять ваши интересы. Однако должен предупредить — тверские Бутурлины наверняка привлекут собственных юристов. Возможно, даже целую команду.
— Не сомневаюсь. У меня есть план, как разрешить эту ситуацию.
Вкратце я обрисовал свою идею, и собеседник остался в восторге.
— Есть ещё одна задача, более сложная, — продолжил я. — Мне нужно найти юридический способ помочь детям Бутурлиных с проблемой опекунства.
— В каком смысле, Ваше Сиятельство?
— Есть ли возможность назначить опекуна не из числа родственников? Или, что было бы идеально, досрочно признать их совершеннолетними?
Стремянников задумался. Я слышал, как он барабанит пальцами по столу — его привычка при обдумывании сложных вопросов.
